Правдивая история короля Якова

ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой артисты попадают в безвыходную ситуацию, которая оборачивается неожиданной удачей

Когда Дарина вернулась домой из театра, у неё было звёздно-лунное настроение, и поэтому первое, что она сделала, оказавшись в своей комнате, это создала себе соответствующую атмосферу. Она не любила указывать замку что-то конкретное, ей больше нравилось предоставлять ему самому уловить её настроение. Поэтому, дождавшись, когда её Отражение войдёт в зеркало и синхронизируется с ней реальной, она не стала открывать глаза и позволила себе прочувствовать всё, что пережила недавно: и восторг, и сладостные слёзы, и волнение, и влюблённость. А когда открыла глаза, комната была залита ровным лунным светом, и звёзды тускло мерцали за окном.

На месте широкой террасы, на которой она днём читала книгу, теперь была массивная мраморная лестница, спускающаяся в таинственную темноту летней ночи.  Похоже, ночь, и правда, была летняя. Не было и намёка на мороз, царивший за пределами замка. Дарине сейчас хотелось тепла и уюта, и замок отлично угадал её желание.

Уже выходя из комнаты, Дарина заметила недалеко от двери накрытый стол – невидимые слуги, как всегда, позаботились об ужине – и не смогла пройти мимо: сложила на поднос целую гору всяких вкусностей. Медленно спускаясь в манящую ночную прохладу, она подумала, что не хватает только вязаной шали – и, конечно, тут же нашла её на перилах.

Мраморные ступени уводили в парк с цветущими кустарниками и невысокими, но частыми деревьями, отчего казалось, будто ныряешь в бездонное море зелени. Погружённая в свои переживания, девушка и забыла, что собиралась проведать отца.

Пройдя по узкой тропинке, Дарина обнаружила чудное местечко – небольшой деревянный столик и широкую скамью с резной спинкой возле него. Она немедленно поставила на стол поднос, разулась и уселась, поджав под себя ноги. Уютно закутавшись в шаль, она посмотрела на звёзды. Теперь можно было заняться главным, тем, ради чего она сюда пришла, - размышлениями.

Обдумать предстояло многое. Театральный опыт её был немалым, но это чувство щемящей боли от того, что спектакль закончился, она испытала впервые. Этот спектакль был на самом деле особенным, не таким, как те, что она видела раньше. И не потому, что она влюбилась. Влюблялась она и прежде. Даже, честно сказать, редко случалось, чтоб она после понравившегося ей спектакля не влюбилась в кого-нибудь из артистов. Зачем же ходить в театр, если ни в кого не влюбляться?

Но сегодня произошло что-то из ряда вон выходящее. В какой-то момент спектакля в её душе вдруг сверкнула молния, сверкнула очень ярко, обозначив что-то новое и важное. Но когда это было, и что это было – она не могла вспомнить. Оно скрылось в вихре других впечатлений.

И теперь Дарина пыталась поймать это ощущение по горячим следам, пока оно не затерялось в дебрях памяти, не растворилось во времени, не скрылось под слоем других эмоций и чувств.

Когда она почувствовала это? Она перебирала в памяти весь спектакль. Много было приятных моментов. Но нет, всё не то.

Когда же? После спектакля? Что было после? Аплодисменты. Слёзы. Цветы. Цветы? Почему на слове «цветы» стрелочка её «эмоционального барометра» дрогнула?

Дарина вспомнила смешную толстушку, не сумевшую сдержать своих эмоций. Внутри ёкнуло. Оно? Но причём здесь эта толстушка?

И тут Дарина поняла.

Слёзы. Цветы. Поцелуй.

Толстушка была нелепая и жалкая. Но она прикоснулась к Нему, ощутила своими губами его тёплые губы.

А Дарина стояла Отражением – могла видеть и слышать. НО НИЧЕГО НЕ ЧУВСТВОВАЛА. Даже если бы она решилась подарить своему кумиру букет, её руки не почувствовали бы тепло его рук. Отражение видело и слышало всё вокруг себя, оно даже умело прикасаться к предметам, брать их в руки, но кроме зрения и слуха, другие чувства были ему недоступны. Запах цветов, тепло солнечных лучей, обжигающий холод воды родника, сладость первой садовой ягоды – всё это было за гранью его восприятия.

И впервые Дарина поняла, что другие зрители были там. Все. Кроме неё. Её ТАМ не было. Она сидела в своём кресле в своей комнате и смотрела спектакль издалека. Если бы когда-нибудь изобрели прибор, по которому можно было смотреть и слушать всё, что происходит в мире, то похоже было, что она сидит перед этим прибором, спектакль видит и слышит, но не принимает в нём участия. Конечно, она уловила всё содержание пьесы, испытала в нужных местах все положенные эмоции, смеялась, когда было смешно, и плакала на трогательных моментах.

Но теперь вдруг она поняла, что ЭТО ВСЁ НЕ ТО!

Совсем не то.

Люди, по-настоящему сидящие в зале, ощущали всё по-другому.

Они участвовали в этом.

А она?

Она только наблюдала со стороны.

Об этом Дарина никогда раньше не задумывалась. Она довольно часто выходила в город, и всегда только Отражением. И её это вполне устраивало. Она гуляла по шумным площадям, любовалась городскими парками и красивыми постройками, заглядывала в лавки купцов и с упоением выбирала себе обновки. И всегда ощущение было таким, будто она на самом деле там присутствует.

И вдруг.

Что же произошло?

Один шутливый поцелуй – чужой, но настоящий – неожиданно выбил почву у неё из-под ног. И вот она сидит под чудесным, ей же созданным звёздным летним небом и пытается найти себя – и не может.

Она чувствовала, что надолго (а вдруг навсегда?) осталась в том сказочном месте, куда (вот парадокс!) и не ходила по-настоящему. Её мысли, её чувства, её эмоции до сих пор были в том театре, и она никак не могла вернуться домой. Что ей было делать? Выход был один: пойти в театр не Отражением. От этой мысли захватило дух. Она ещё никогда в жизни не покидала замок, отец ей строжайше это запрещал. И сейчас была уверена, что ни за что не решится. И всё же…

До завтрашнего спектакля ещё целая ночь и почти целый день. Она пойдёт обязательно, тем более, что обещали премьеру.

Но вот КАК она пойдёт?

Звёзды медленно гасли – потухало и её возбуждение. Что же будет завтра? О Боги, что будет завтра?!