Праведница

Глава 1. Ожидание

Умбра сидел в кресле перед камином и с отсутствующим взглядом смотрел в его зёв. В соседнем кресле, сосредоточенно о чем-то думая, расположился Нокс. На диване развалился Лупус: он прикрыл глаза и прислушивался к окружающим. Виргул, застыв у окна, рассматривал проснувшуюся зелень на деревьях, ловил взглядом птичек, вьющих свои гнезда, смотрел на молодую травку, которую трепал летний ветерок. Вид просыпающейся природы всегда успокаивал его. Только Спенс метался по комнате как раненый зверь и не находил себе место.

- Десять менсисов, десять менсисов, - бормотал он.

- Спенс, мы умеем считать, - проворчал Лупус, не открывая глаз.

- Сколько можно ждать? – не обращая на друга внимания, продолжал ворчать ловчий. - Нужно узнать у жриц Небытия, они наверняка знают, где Мия.

- Спенс, мы это уже обсуждали, и не раз, - устало отозвался Нокс. - Они не отвечают даже Умбре.

- Меня это ожидание сводит с ума. То ли помилуют, то ли казнят, - не унимался ловчий.

- Хватит, - очнулся Умбра, - Нам всем тяжело. Через неделю начинается летняя практика, но Верховный почему-то молчит.

Нокс строго посмотрел на друга и сказал:

- Это ничего не изменит.

- Знаю, - тихо прошептал Умбра. - Но хотя бы на время отвлечёт.

Дверь скрипнула, и в комнату отдыха вошли Оливия и Вида. Не сговариваясь, они уселись на ковер перед камином, взялись за руки, скрестили ноги и прикрыли глаза.

- Вида, - позвал Нокс.

- Тш, - шикнула девушка.

- Оливия, Вида, - на всю комнату позвал Умбра, но ни одна из девушек не ответила.

Около часа парни ещё пытались поддерживать разговор, но вот уже десять менсисов ребята не могли найти точки соприкосновения друг с другом. А такие разговоры только отдаляли их друг от друга. Они все любили Мию, каждый по-своему, и незаметно для всех она стала душой их большой компании. Своим присутствием, участием, весельем и поддержкой она объединила между собой таких разных людей и нелюдей.

Неслышно в комнату отдыха зашел магистр Фортис, опустился в кресло и грустно посмотрел в окно. В прошлом году в это время они собирались на практику, и он уже знал, что будет её курировать и присматривать за Мией. Повернув голову, он оглядел учеников: было видно, что они скучают по ней и переживают, он тоже скучал. Когда тоска наваливалась слишком сильно, он приходил сюда и со стороны наблюдал за ребятами, так он чувствовал себя лучше, рядом с её друзьями и семьёй. Фиделису хранитель старался лишний раз не попадаться на глаза, он совершенно стал одержим собирателем и его приспешниками, загнал себя и наседал на окружающих. Да, за эти десять менсисов было сделано немало, они предотвратили волнение ещё в одном городке на зачаточном уровне, поймали двадцать приспешников тьмы, провели чистку на верхах в крупных городах, да и по мелочи многое что выявили. Только Верховному всё мало, он с упорностью дятла долбит, требуя результата. Он практически не ест, не спит, целыми днями проводит у себя в кабинете.

Верховный сидел в кабинете за столом и отсутствующим взглядом просматривал документы с последними сводками. Усталость, недосыпание, недоедание отразились на его лице: впалыми щеками, неопрятной бородкой, темными кругами под глазами и выбившимися волосами из когда-то аккуратной косы.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел магистр Ментис. Верховный вскинул голову и с надеждой спросил:

- Есть новости?

Ментис отрицательно качнул головой, а Фиделис прикрыл глаза, чтобы скрыть своё разочарование.

- Фиделис, - позвал Ментис, - я к тебе сейчас обращаюсь как к другу, а не как к руководству. Ты одержим, это до добра не доведет. Посмотри на себя, ты выглядишь как оживший труп. Тебе надо отдохнуть, привести себя в порядок, поесть, в конце концов. Объявится твоя ученица, попросит помощи, а ты в разбитом состоянии.

- Ты прав, Ментис, - нехотя согласился хранитель с другом, - Нужно встряхнуться.

Удовлетворённый ответом «страдальца», магистр Ментис осуждающе покачал головой и покинул кабинет начальства. Приведя в порядок документы на столе, Фиделис последовал совету приятеля.

Через два часа обновленный Верховный вновь садился за свой стол в кабинете, но к работе он приступить не успел: его прервал звонок переговорника. Внимательно выслушав собеседника, он аккуратно прикрыл артефакт крышкой, поднялся с кресла, расслабленно улыбнулся и прошептал:

- Наконец-то.

За три дня до этих событий.

Как прошли эти десять менсисов, Кирстан не мог бы вспомнить даже если бы захотел. Окружающий мир жил, дышал своей жизнью, а он словно застыл; для него время остановилось в тот момент, как пропала Мия. Пустота, безразличие к происходящему вокруг него, одиночество стали постоянными спутниками молодого мужчины. Единственное, что не давало скатиться в пучину отчаяния — это искорка веры, что Мия вернется, и тогда он встанет рядом с ней и будет защищать её, пока мерцание его не будет закончено. Когда голод становился нетерпимым, он ел; когда глаза его начинали слипаться, он спал; всё остальное время оборотень проводил за тренировками. Он ещё больше раздался в плечах, мышцы на ногах, руках и прессе были словно выкованы из металла. Уже давно никто не вызывал его на спарринг: Кирстана боялись. Сакрумы и Гай пытались поговорить с парнем, вернуть ему вкус к жизни, но всё было напрасно. Что бы хоть как-то поддержать друга, Гай приходил к нему после тренировок и, пока Кирстан отдыхал, он ему читал или рассказывал интересные, а порой и чудесные факты из истории Люцидума. Гай больше не навязывался, не старался вызвать на разговор Кирстана, не лез к нему в душу и сердце; он просто был рядом.