Праведница

Глава 16. Пушистик

Мия отчаянно работала локтями, пробираясь к центральному входу Храма. Беспокойство о друге выплескивалось раздражением на окружающих. Воспитание и привитая с детства культура поведения были задвинуты на за кромки сознания. Словно таран, она рассекала народное море, погодя оттаптывая ноги толпящимся, задевала их плечами, руками и телом. На возмущенные окрики девушка не реагировала, целенаправленно двигаясь к намеченной цели. За ней, словно привязанные, следовали её спутники, подспудно удивляясь напористости и целеустремлённости девушки. Добравшись до первого попавшегося стража, девушка вцепилась в него как клещ. Взглянув на него из-под надвинутой косынки черными как бездна глазами, она прохрипела:

- Мне нужно в Храм.

Беллатор согласно кивнул и предложил следовать за ним. Пройдя первый ряд отцепления, им преградил путь караул, поставленный на входе. Мия очень нервничала, но она боялась привлекать к себе внимание, поэтому ждала, когда их сопровождающий договорится со своими сослуживцами. После того как их пропустили в Храм, взвинченная до предела девушка, не сдерживая в голосе панические нотки, спросила:

- Где кабинет Главного Сакрума?

Видя волнение Праведницы, страж не стал уточнять, что её так растревожило, развернувшись, он направился в глубь Храма. Пройдя по полутемному коридору, он указал на нужную им дверь. Сам беллатор отступил в сторону, но уходить не спешил. Мия вопросительно посмотрела на стража, мужчина невозмутимо ответил Праведнице:

- Подстрахую.

Девушка согласно кивнула и распахнула дверь в кабинет. Перед ними предстала занимательная картина. В одном кресле, расслабленно прикрыв глаза, сидел Лупус, в другом с трудом помещался огромный парень бандитской наружности. Возле кресла Лупуса на полу, скрючившись и подвывая, распластался плюгавый мужичок отталкивающей внешности.

- О! – оживился оборотень, - Нас спасать пришли. Мия, что так долго?

У девушки от наглости друга пропал дар речи, тем временем обнаглевший оборотень продолжал:

- Хотели уж сами себя вызволять, но подумали и решили не отбирать у тебя звание героини дня.

- Лупус, - прорычала Мия, - Ты нарываешься. Это кто? – кивнула она в сторону скулящего на полу мужичка.

- А… Прихлебатель мастера. У него вроде как дар, слышать правду.

- Что с ним? – поинтересовалась девушка.

Лупус неопределенно пожал плечами, а потом лениво высказался:

- Бежать пытался, подлец, пришлось объяснить недалекому, что идея неудачная. От нас ещё никто не сбегал: ни живой, ни мертвец, - и довольно хмыкнув, улыбнулся девушке.

Мия повернулась к незнакомому бугаю, напряженно сидевшему в другом кресле.

- А это… - девушка замолчала, рассматривая незнакомца. Спустя время, за которое так никто и не нарушил тишину, образовавшуюся в кабинете, она широко улыбнулась и воскликнула: - Какой милый пушистик!

Шагнув к обалдевшему громиле, она ласково продолжила:

- Меня Мия зовут, а тебя?

- Амабилис, - пробасил растерявшийся парень.

- Красивое имя, тебе подходит, - добила его девушка и, повернувшись к беллатору, добавила: - Этого, - ткнув пальцем в сторону скулящего мужика, - забирайте. А пушистик, - она повернулась к громиле и мягко продолжила, - наш!

Ошеломлённые свидетели сцены стояли оцепенев. Постепенно сомнения в адекватности девушки всё больше отражались на их лицах. Даже ко всему готовый страж осматривал её подозрительным взглядом. Первым пришел в себя Лупус. Мию он знал дольше каждого из присутствующих, поэтому, сглотнув, осторожно спросил подругу:

- Мия, ты точно хорошо рассмотрела Билиса? – и он ещё раз прошелся взглядом по громиле. Убедившись, что они говорят об одном и том же человеке, Лупус вопросительно уставился на подругу.

- Конечно, - подтвердила девушка. - Он такой лапочка. И что такой славный мальчик делает среди бандитов? – строго спросила Мия.

- Простите, - потупился громила. - Я не специально. Мамина искра погасла весной, и я остался совсем один. Растерялся. Было очень одиноко, - всхлипнул парень, и его лицо исказилось оскалом.

Выглядело всё это сюрреалистично: нежность Праведницы к бандиту, смущающийся и переживающий громила, при этом гримасы на его лице больше устрашали, чем вызывали сочувствие. Непонимание в комнате достигло апогея. Беллатор время от времени посматривал на дверь, раздумывая о том, что не пора ли вызывать подкрепление; у ведьмы задергался глаз, и открылся рот в немом удивлении; Кателюс поглядывал на окно, намереваясь сбежать из этого дурдома при первой же возможности. У Лупуса лопнуло терпение, и, стремясь разрешить непонимание, разлившиеся в кабинете, он крикнул:

- Ну так опиши его!

- Ладно, - протянула Мия, косясь на нервного оборотня, - Мальчик лет двенадцати – тринадцати, очень милый. Немного крупноватые черты лица, но приятные глазу. Его искра светит так чисто, что это отражается на его коже. От Амабилиса исходит домашнее тепло и спокойствие. Возле него даже закостенелая душа отогреется. А пушистик, потому что его свет мягкий и нежный.

- Мия, - зло процедил оборотень сквозь зубы, вскочив с кресла, - Этот мальчик выше меня на голову, шире в два раза, а повстречавшись с ним в темной подворотне, любой отдаст всё, что у него есть, лишь бы избавиться от его присутствия.