Правила

Я проснулся в 3:03 ночи. Не от кошмара, не от жажды — от звука. Кто-то скрёбся во входную дверь.

Не стучал. Не звонил. Именно скрёбся — с мерзким, сухим шорохом, будто ноготь елозил по металлической обивке. Вверх-вниз. Вверх-вниз. С интервалом в три секунды.

Я сел на кровати, сердце сразу зашлось частыми, глухими ударами. Спросонья мозг ещё пытался найти нормальное объяснение: мышь, сосед-пьяница перепутал этаж, дворовый кот.

Я встал. Пол был ледяным. Захватил телефон с журнального столика. Прошёл в прихожую, включил свет. Остановился перед дверью, чувствуя, как холод от пола поднимается по голым щиколоткам к пояснице.

Скрежет повторился. Теперь он шёл не по металлу — он шёл прямо по двери, на уровне моего лица. Будто кто-то с той стороны точно знал, где я стою.

Я прильнул к глазку. И сразу отшатнулся. Прямо перед линзой, в миллиметре, был приклеен скотчем клочок бумаги. Закрывал весь обзор. Но до того, как я отдёрнул голову, мозг успел считать краешек — там, в серой полутьме лестничной клетки, что-то стояло. Прямо за листком. Я не видел фигуры, но чувствовал её — по тому, как искажалась тень, как будто кто-то очень высокий и очень худой прижимался лицом к дверному глазку и тоже смотрел на меня. С той стороны.

Я поступил иррационально. Пальцы сами провернули засов. Я приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы сорвать листок, и тут же захлопнул, задвинул засов. Руки дрожали. И в тот момент, когда засов щелкнул, лампочка в прихожей погасла.

Темнота обрушилась как физический удар. Плотная, ватная, она заполнила лёгкие вместо воздуха. Я стоял и не мог вздохнуть.

И в этой темноте из спальни — оттуда, где я только что лежал в тёплой постели, — раздался звук. Босая ступня шлёпнула по паркету. Затем вторая. Шаг. Ещё шаг.

Кто-то вышел из моей спальни в коридор. И остановился возле меня.

Я замер. Воздух в прихожей стал ледяным, из носа и рта должен был пойти пар — но я не видел ничего, абсолютно ничего. Только слышал. Дыхание. Хриплое, клокочущее, с каким-то влажным присвистом — будто воздух проходил через мокрую ткань. Оно стояло и дышало мне в затылок. Нет, не в затылок — прямо в левое ухо. Я чувствовал движение воздуха на мочке.

Вспомнил про телефон. Осторожно, боясь издать хоть звук, я поднял руку и нажал кнопку блокировки. Экран вспыхнул, осветив прихожую мертвенно-белым светом.

Я увидел листок в своей руке. Корявым, ломаным почерком — будто сломанным пальцем — там было выведено: «ПРАВИЛА».

И ниже, мельче:

Правило №1: Не смотри в глазок после 3:00. Оно уже стоит там и ждёт, когда твой зрачок окажется напротив.

Холод скрутил желудок. Я уже посмотрел. Я нарушил первое правило до того, как прочитал его.

Правило №2: Если свет в прихожей погас, замри и не двигайся, пока не услышишь, как хлопнет входная дверь. То, что вышло из спальни, ищет тебя по движению.

Я не дышал. Тело всё напряглось, каждая мышца звенела, как струна. Дыхание за спиной стало громче. Я услышал, как что-то капает на пол. Кап. Кап. В лужицу, которая уже натекла у моих пяток.

Я медленно повёл экраном ниже, стараясь не двигать головой.

Правило №3: Не свети фонариком в зеркало. Оно сейчас стоит прямо за твоим плечом и отразится лишь в одном случае — если уже положило руку тебе на затылок.

Медленно, как в кошмарном сне, я попытался отключить экран телефона, но луч пополз по стене прихожей и выхватил край старого зеркала в деревянной раме, которое висело напротив входа.

Я мысленно выругался.

Луч задрожал. В зеркале отразилось моё лицо — белое, с чёрными провалами глаз. И на моём затылке — кисть. Длинная, бледная, с неестественно тонкими пальцами. Четыре фаланги вместо трёх. Пальцы лежали на моей голове в неестественном, вывернутом положении, как паучьи лапы. Ногти — жёлтые, утолщённые — впивались в кожу головы. Казалось, я только сейчас ощутил это. Рука уходила в темноту за моей спиной, и я не видел, кому она принадлежит — только это запястье, которое тянулось откуда-то из черноты коридора.

Телефон выпал из моей руки и погас, ударившись о пол.

Тьма стала абсолютной.

И в этой тьме, из спальни, раздался голос. Мой голос. Но не тот, которым я говорю сейчас — а детский. Такой, каким я, наверное, говорил в три года. Он обратился ко мне жутко нежно:

— Не бойся. Я просто хочу поиграть. Я знаю новое правило...

Пальцы на моей голове начали сжиматься. Медленно, с хрустом — будто продавливали кожу прямо к кости. Боль была тупой, растекающейся вниз по позвоночнику.

И прямо в левое ухо — вплотную, так, что я почувствовал мокрое, ледяное прикосновение — кто-то прошептал:

— Правило №4: Никогда не оборачивайся, когда я рядом. А ты сейчас обернёшься. Ты ведь хочешь увидеть моё лицо?

Я не хотел. Но моя голова уже поворачивалась. Медленно, рывками, против моей воли. Позвонки хрустели один за другим. Кожа на шее натянулась и лопнула с тихим треском. Боль была такой силы, что я не мог даже закричать — из горла вырвался только сиплый выдох. Перед глазами плыли красные круги, а потом всё сузилось в тонкую серую полосу.

Шея вывернулась до упора. Хрустнул последний позвонок у основания черепа.

И я перестал что-либо чувствовать.