Правила чужой игры

Глава 5. УДАР

Девушка была ослепительна. Даже в предновогодних сумерках, даже на фоне безликой деловой толпы.

Длинные, белокурые, идеально уложенные волосы волнами спадали на спину норковой парки нежно-голубого, почти белого цвета. Джинсы, обтягивающие длинные ноги, и высокие сапоги из тонкой кожи. Лицо — с ярким, безупречным макияжем, подчёркивающим огромные глаза и полные, надутые губы.

Она шла быстро, целенаправленно, и на её лице играла широкая, сияющая улыбка, обращённая прямо к Арсению.

Лена замерла, как кролик перед удавом. Что-то внутри ёкнуло и провалилось в ледяную пустоту.

Арсений в этот момент закончил разговор с коллегами, пожал им руки и повернулся, собираясь идти к парковке. Он ещё не видел ни Лену, ни приближающуюся к нему сбоку девушку.

И тогда всё произошло с кинематографической, сюрреалистичной быстротой.

— Арсений! — звонкий, радостный голос прозвучал, перекрывая городской гул.

Он обернулся на зов, и на его лице на мгновение отразилось полное, неподдельное недоумение. Он явно не узнавал эту девушку.

Но у него не было шанса что-либо сообразить. Блондинка, не сбавляя шага, подбежала к нему, и её движение было таким естественным, таким стремительным, что со стороны это могло выглядеть только как встреча влюблённых. Она буквально впрыгнула ему в объятия, обвив руками его шею, и её смех прозвенел, как разбитое стекло.

А потом она поцеловала его.

Это был не дружеский чмок в щёку. Не вежливый поцелуй в воздух. Это был страстный, глубокий, откровенно чувственный поцелуй прямо в губы.

Она прижалась к нему всем телом, её руки вцепились в его плечи, её голова наклонилась под идеальным углом. Она целовала его так, будто делала это тысячу раз. Будто имела на это полное право.

Мир для Лены сузился до этой картинки.

Звуки отключились.

Она не слышала больше ни гудков машин, ни голосов прохожих. Она только видела. Видела, как её мужчина, человек, в чьей постели она просыпалась сегодня утром, стоит, застыв в странной, нелепой позе, с портфелем в отставленной руке, а к нему припала эта… эта кукла. Эта стерильная, прекрасная кукла с обложки.

Время растянулось.

Лена видела каждую деталь: как развеваются на ветру светлые волосы девушки, как блестит капля на её ресницах (снежинка? слеза восторга?), как плотно прилегает к её фигуре дорогая куртка.

Она видела реакцию Арсения — он не обнимал девушку. Его руки висели по швам. Но он и не отталкивал её сразу.

Прошла вечность. Или пара секунд.

Арсений резко дёрнул головой назад, отстраняясь от поцелуя. На его лице теперь было не недоумение, а чистая, неконтролируемая ярость. Его брови сдвинулись, губы исказила гримаса отвращения и гнева. Он грубо, почти отшвырнув, снял её руки со своей шеи.

— Что за чёрт?! — его голос, низкий и хриплый от ярости, донёсся до Лены сквозь внезапно вернувшийся шум мира. — Кто вы такая?! Вы с ума сошли?

Девушка отскочила на шаг, но её улыбка не пропала. Она стала только шире, игривее, даже наглее.

— Соскучилась, глупыш! — пропела она, и её взгляд на миг метнулся куда-то в сторону, будто ища кого-то в толпе (искала ли она Лену?). — До скорого!

И, повернувшись на каблуках, она пулей рванула обратно к стоянке такси, прыгнула в подъезжающую жёлтую машину и скрылась из виду, оставив после себя шлейф дорогих духов и вселенскую неразбериху.

Арсений стоял на месте, тяжело дыша. Он вытер тыльной стороной ладони губы, как будто пытаясь стереть след. Его лицо было бледным, глаза горели. Он обвёл взглядом площадь, и его взгляд наконец упал на Лену.

Она всё ещё стояла у вазона, вцепившись в него пальцами так, что даже через перчатки чувствовала холод бетона. Всё её тело окаменело. Внутри была полная, оглушительная тишина. Ни мыслей, ни эмоций — только шок, леденящий всё существо.

Она видела, как его глаза расширились от изумления, как ярость на его лице сменилась сначала растерянностью, а потом — стремительно нарастающей тревогой. Он быстро направился в её сторону, почти бегом.

— Лена? Что ты здесь делаешь? Ты… ты всё видела?

Его голос звучал неестественно громко. Она молча кивнула, не в силах издать ни звука. Горло было сжато тисками.

— Это… это какое-то безумие, — он говорил быстро, сбивчиво, его дыхание срывалось. Он стоял перед ней, огромный и вдруг такой растерянный. — Я её в жизни не видел. Не знаю, кто это. Клянусь тебе.

Лена наконец смогла оторвать руки от вазона. Она почувствовала, как дрожь, начавшаяся где-то глубоко внутри, подбирается к поверхности. Её зубы чуть стучали.

— Она… она тебя поцеловала, — произнесла Лена глухо, и её собственный голос показался ей чужим.

— Я оттолкнул её! Ты же видела! — в его голосе прозвучали нотки отчаяния. Он схватил её за плечи, но она инстинктивно отпрянула. Его прикосновение сейчас обжигало. Он опустил руки. — Лена, послушай. Это провокация. Должно быть. У нас сложный аудит у одной конторы, они вставляют палки в колёса… Они могли подослать кого-то, чтобы скомпрометировать меня, сфотографировать… Чёрт!

Он говорил логично. Его объяснение имело смысл. Деловой мир жесток, конкуренция — грязная штука. Но почему тогда эта девушка смотрела так… лично? Почему в её взгляде, мельком брошенном, была не профессиональная холодность наёмной актрисы, а какая-то ликующая, злая насмешка? И почему она сказала «до скорого»?

Семя сомнения, крошечное, ядовитое, упало в плодородную почву всех её страхов и неуверенности. И оно мгновенно пустило корни.

— Давай поедем домой, — сказал он тихо, пытаясь взять её под руку. На этот раз она не отстранилась, но её рука лежала на сгибе его локтя мёртвым, безжизненным грузом.

Он повёл её к парковке, к своему белому «фольксвагену». Дорога к машине прошла в молчании. Он открыл ей дверь, помог сесть. Сам сел за руль, завёл мотор. В салоне пахло им, его машиной, его жизнью. Тем миром, в который она так отчаянно хотела вписаться.

— Ленусь, — начал он, глядя на дорогу, но не трогаясь с места. — Я не знаю, кто это был. Но это не имеет ко мне никакого отношения. Никакого. Ты должна мне верить.