Правила чужой игры

Глава 6. ОБЪЯСНЕНИЕ

Дорога домой заняла вечность в тяжёлом, густом молчании. Арсений пытался включить музыку — выключил через минуту. Пробовал заговорить о чём-то отвлечённом — о том, что завтра предстоит сложный отчёт, о том, что, может, стоит съездить на выходных за город. Его слова повисали в воздухе, не находя отклика.

Лена сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как городские огни расплываются в стекающих по стеклу каплях. В голове проигрывался бесконечный цикл: её бегущая фигура - её прыжок к нему на шею - слияние их силуэтов в поцелуе - его отстраняющее движение. Стоп-кадр. Повтор.

Он оттолкнул её. Сразу. Он был в ярости. Значит… значит, не ждал? Не знал?

Объяснение про конкурентов звучало дико, но… возможно. В его мире, о котором она знала только по обрывкам телефонных разговоров и видам из окна кабинета, наверное, возможно всё.

Но почему тогда чувство такое… грязное? Как будто на неё, на их отношения, кто-то плюнул. И этот плевок прилип, и она не могла его стряхнуть.

В квартире было тепло и тихо. Свет от торшера в гостиной отбрасывал мягкие тени. Всё было на своих местах — идеально, стерильно, как всегда. Этот порядок, который раньше её успокаивал, сейчас казался пугающим, бездушным. Здесь не было места таким диким, уличным сценам. Здесь всё было под контролем.

До сегодняшнего дня.

— Сними пальто, — тихо сказал Арсений, помогая ей. Его пальцы коснулись её шеи, расстёгивая пуговицу, и она снова вздрогнула.

Он это заметил. Его лицо исказила боль. — Лена, ради Бога. Давай поговорим. Нормально.

Он повёл её не на кухню, а в гостиную, усадил на диван, сам сел напротив в кресло, склонившись вперёд, сцепив руки между колен. Он выглядел постаревшим, усталым до предела.

— Я звоню в службу безопасности завтра первым же делом, — начал он жёстко, деловым тоном. — Пусть поднимают записи с камер вокруг офиса. Найду эту… эту стерву. И выясню, кто за ней стоит. Это покушение на репутацию. На чистоту аудита. И… — он запнулся, — и на наши отношения.

Лена молча смотрела на него. На его красивый, строгий профиль, на проседь у висков, на сильные, сжатые в кулаки руки.

Её мужчина. Сильный, умный, взрослый. Он говорил о камерах, о безопасности, о репутации. Это было правильно. Рационально. Но её душа кричала о другом.

— Она была очень красивой, — тихо сказала Лена, и её голос прозвучал глухо в тишине комнаты.

Арсений вздрогнул, как от удара.

— Что?

— Девушка. Она была очень красивой. И молодая. И… уверенная в себе. Она целовала тебя, как будто… как будто это её право.

— Какое ещё право?! — он вскочил с кресла, прошёлся по комнате. — Лена, да очнись! Это был спектакль! Постановка! Меня подставили!

— А если это не подстава? — вырвалось у неё, и она сама испугалась этой мысли. — А если… если это кто-то из твоего прошлого? Кто-то, кого я не знаю? Ты же… ты же взрослый мужчина. У тебя была жизнь до меня. Долгая жизнь.

Он остановился и посмотрел на неё. В его глазах бушевала буря.

— Да, была. Была жена, которую я любил. И которую потерял. Была пустота. Была работа. И была пара мимолётных связей, о которых мне даже вспоминать стыдно, потому что это было просто попыткой заглушить боль. Но ничего серьёзного. Никого. И уж точно не было никаких двадцатилетних блондинок, которые могли бы вот так вот кидаться мне на шею! — он почти кричал, но тут же взял себя в руки, сглотнул. — Извини. Я не хочу кричать.

Он подошёл к ней, опустился на колени перед диваном, взял её холодные руки в свои. Его ладони были горячими.

— Слушай меня. Ты — первое настоящее, что случилось со мной за последние семь лет. Первое светлое, чистое, безумное. Я забрал тебя не потому, что ты была под колёсами. Я забрал тебя, потому что увидел в тебе силу. Силу, которую сама в себе не замечала. Силу бросить всё и поверить мне. Не отнимай у меня эту веру сейчас. Пожалуйста.

Его глаза были влажными. Искренними. В них читалась такая мука, такая мольба, что сердце Лены сжалось. Он был здесь, на коленях перед ней.

Сильный Арсений — на коленях. Разве это не доказательство? Разве это не перевешивало какую-то дурацкую сцену на улице?

Она медленно подняла руку и коснулась его щеки. Его кожа была шершавой от усталости и небритости. Он прикрыл глаза, прижался к её ладони.

— Я верю тебе, — сказала она, и в этот момент почти поверила. — Просто… просто мне было так страшно. Я приехала, чтобы сделать тебе приятно, а увидела…

— Я знаю. Я знаю, — он прошептал, целуя её ладонь. — Прости меня. Прости, что ты это увидела. Что ты вообще такое можешь видеть.

Он поднялся, сел рядом с ней на диван и обнял. Она позволила себя притянуть, уткнулась лицом в его грудь, в знакомый запах его рубашки, его кожи, его лёгкого парфюма.

Под этим запахом ей чудился другой — сладкий, цветочный, от тех духов. Она зажмурилась, пытаясь заглушить это ощущение.

Его руки скользнули по её спине, сначала неуверенно, потом с нарастающей силой. Это была не ласка, а потребность убедиться, что она здесь, что она его. Его губы коснулись её виска, щеки, уголка губ.

— Только ты, — бормотал он между поцелуями. — Только ты, Ленусь. Никто больше.

Он начал раздевать её. Медленно, почти с благоговением, но с той самой властной нетерпеливостью, которая всегда сводила её с ума. Сегодня в его движениях была отчаянная, почти звериная потребность. Ему нужно было не просто обладать ею. Ему нужно было стереть след чужого прикосновения, чужого поцелуя, залить её собой до краёв, чтобы не осталось места для сомнений.

Лена отдавалась, но её разум не отключался полностью. Она наблюдала за собой со стороны: как её тело отзывается на его знакомые ласки, как кожа покрывается мурашками, как дыхание сбивается. Но между ними встал призрак — образ блондинки, её надутых губ, прижатых к его губам. И когда он поцеловал её, Лена внезапно резко отвела голову.

Он замер.

— Что? — его голос был хриплым.