Правила чужой игры

Глава 11. ЯДОВИТЫЙ ДЕСЕРТ

Когда основное блюдо было съедено, а Галина Петровна начала собирать тарелки, чтобы принести чай и торт, Милка сделала свой ход.

Она откинулась на стуле, игриво потянулась и сказала, глядя на Лену с самой сладкой улыбкой:

— Знаешь, Леночка, я тебе так завидую, — начала Милка, и её голос стал медовым, ядовито-сладким. — Искренне.

Все за столом замерли. Галина Петровна остановилась с тарелкой в руках. Виктор Сергеевич перевёл взгляд с телевизора на дочь. Арсений медленно убрал руку с колена Лены и положил её на стол, пальцы сжались в кулак.

— Завидую твоей… лёгкости, — продолжала Милка, как бы подбирая слова. — Ты не заморачиваешься такими скучными вещами, как ипотека, кредиты, счета за коммуналку. Ты можешь просто наслаждаться жизнью: учиться, рисовать, ждать Арсения с работы. Это же прекрасно! Арсений так устаёт на своей работе, чтобы обеспечивать такую шикарную квартиру, машины, твои занятия… Но он же мужчина, сильный, он справится. А ты… ты как птичка в золотой клетке. Тебе только петь.

Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание.

Лена сидела, не двигаясь, чувствуя, как каждый мускул её тела онемел от стыда и унижения.

«Птичка в золотой клетке». «Не заморачиваешься».

Эти фразы, озвученные с такой язвительной «заботой», жгли, как кислота.

Галина Петровна и Виктор Сергеевич обменялись красноречивым, полным глубокого смысла взглядом. Взглядом, который говорил: «Вот видишь? Мы же говорили». Арсений побледнел. Его челюсти напряглись.

— Мила, хватит, — произнёс он сквозь зубы, тихо, но с такой силой, что за столом стало тихо.

— Что? — Милка сделала невинные глаза. — Я же искренне! Я восхищаюсь Леной! Не каждая девушка в её возрасте может позволить себе такую беззаботную жизнь. Большинство горбатятся на трёх работах, чтобы снять хоть какую-то конуру. А тут… — она развела руками, указывая на невидимые блага. — Но ты, наверное, скоро начнёшь много зарабатывать сама? С дипломом-то. Или… — она притворно задумалась. — Или планируешь сразу… ну, семейное счастье? Детей? Тогда уж точно о карьере можно забыть. Хотя с Арсением-то не пропадёшь.

Это было уже слишком.

Лена почувствовала, как по её щекам катятся горячие слёзы. Она ничего не могла с этим поделать. Они текли сами, против её воли, капли падали на бархат платья, оставляя тёмные пятна.

Унижение было полным и безоговорочным. Её выставили дармоедкой, содержанкой, глупой девочкой, которая сидит на шее у мужчины и даже не задумывается об этом.

— МИЛА! — грохнул Арсений, ударив кулаком по столу. Тарелки звякнули. Виктор Сергеевич вздрогнул. — Заткнись! Сию секунду заткнись! Ты не имеешь права говорить с Леной в таком тоне! И не имеешь права обсуждать наши с ней финансовые дела!

— Арсений, не кричи на сестру! — строго сказала Галина Петровна, ставя тарелку с грохотом. — Она ничего плохого не сказала. Она просто высказала наблюдение. И, если честно, мы с отцом тоже об этом думаем. Девушка живёт у тебя, ты всё оплачиваешь… Это неправильно. В её годы я уже работала и помогала своим родителям.

— Мама, это не ваше дело! — Арсений встал, его стул с грохотом отъехал назад. — Лена не «живёт у меня». Мы живём вместе. Это наше общее решение. И то, как мы распоряжаемся нашими общими деньгами…

— Какими общими? — перебил Виктор Сергеевич, вставая. Он был крупнее сына, и его фигура внезапно заполнила собой комнату. — Какие у неё деньги? Стипендию? Или ты считаешь, что твои деньги стали общими только потому, что ты привёл в дом девочку? Сын, очнись! Тебя используют! Как слепого котёнка!

Лена вскочила. Её слёзы мгновенно высохли от адреналина, сменившись ледяной яростью. Она больше не могла молчать.

— Я… использую? — её голос дрожал, но звучал громко и чётко. Все повернулись к ней. — Вы… вы даже не знаете меня. Вы не знаете, сколько я пыталась найти работу здесь! Как я отказывалась брать деньги! Как мне стыдно за каждый рубль, потраченный не на мои прямые нужды! Вы видели только то, что хотели увидеть: молодую дуру, которая поймала богатого жениха!

Она задыхалась, её грудь высоко поднималась.

— Арсений, я ухожу. Сейчас же. Я не буду сидеть здесь и слушать это.

— Лена, подожди… — он протянул к ней руку, но она отшатнулась, как от удара.

— Нет! Ты слышал, что они говорят? Ты слышал, что говорит твоя сестра? А ты ничего! Только «хватит» сказал! Ты обещал защитить меня, а они… они просто растоптали!

Она повернулась и побежала в прихожую, на ходу хватая своё пальто. Не могла надеть, руки тряслись. За ней выскочил Арсений.

— Лена, остановись! Пожалуйста!

— Отстань! Я поеду домой одна!

— Ты не поедешь одна в таком состоянии! — он схватил её за руку, но она вырвалась с такой силой, что ударилась спиной о шкаф.

В дверях гостиной стояла вся семья.

Милка с торжествующим, едва скрываемым удовлетворением в глазах. Галина Петровна — с каменным, непроницаемым лицом. Виктор Сергеевич — с тяжёлым, осуждающим взглядом.

— Вот, полюбуйся на свою избранницу, — произнёс он. — Истеричка. Уважающая себя девушка так бы не вела себя в гостях.

— Папа, вы её довели! — закричал Арсений, и в его голосе прозвучала неподдельная боль и ярость. — Вы все! Милка, я знаю, это твоя работа! Ты с самого начала против неё! Но знай: если она уйдёт сейчас, я уйду вслед за ней. И вы больше не увидите меня в этом доме. Клянусь!

В комнате повисла шокированная тишина. Даже Милка потеряла дар речи.

Угроза была серьёзной. Арсений был не из тех, кто бросает слова на ветер.

Лена, воспользовавшись моментом, всё же надела пальто, судорожно застёгивая пуговицы. Она не смотрела ни на кого.

— Я вызову такси, — прошептала она.

— Нет, — Арсений подошёл к ней, повернул её к себе. Его лицо было искажено мукой. — Я повезу тебя. Дай мне ключи. Пожалуйста.

Он говорил «пожалуйста» с такой мольбой, что её сердце, хоть и ожесточённое, дрогнуло. Она молча кивнула. Он взял ключи, своё пальто накинул на плечо на ходу и, не оглядываясь на родных, вывел её из квартиры, прижимая к себе.