Правила чужой игры

Глава 18. ЛИКВИДАЦИЯ ЛЖИ

К шести вечера Арсений сидел в своей гостиной. На столе лежал диктофон и чистый лист бумаги с ручкой. Внешне он был спокоен, но внутри всё кипело.

В 18:05 раздался звонок в домофон. Через минуту в квартиру, робко переступая порог, вошли Милка и та самая девушка — Алина Королёва. Актриса массовок выглядела куда менее эффектно, чем в тот вечер. Без грима, в простой куртке и джинсах, она напоминала испуганного подростка.

— Садитесь, — холодно указал Арсений на диван. Сам остался в кресле напротив.

Милка пыталась сохранить остатки достоинства, но её выдавали дрожащие руки. Алина села, уткнувшись взглядом в пол.

— Ну, — начал Арсений, включая диктофон. — Начнём с вас, Алина. Вы знаете, зачем вы здесь?

Девушка молча кивнула.

— Тогда повторите для записи, что произошло в начале декабря у входа в бизнес-центр «Вектор».

Алина взглянула на Милку, но та смотрела в сторону. Вздохнув, она тихо, но чётко произнесла:

— Меня наняла Милана Викторовна. Она сказала, что нужно подойти к определённому мужчине у определённого здания в определённое время и… поцеловать его. Чтобы это увидела его девушка. За это мне заплатили пятьдесят тысяч.

— Вы знали, что это может нанести ущерб репутации человека, вызвать ссору в паре?

— Милана сказала, что это… такая шутка между родственниками. Что всё объяснят. Я… я не думала, что будут такие последствия.

— Спасибо, — Арсений выключил диктофон. — Ваши показания и копия перевода денег будут приложены к делу. Теперь вы свободны. И совет: впредь выбирайте работу осмотрительнее.

Алина, не веря своему счастью, что от неё так легко отстали, кивнула и почти выбежала из квартиры.

Остались двое. Брат и сестра.

— Теперь твоя очередь, — сказал Арсений, указывая на бумагу. — Пиши. Всё. Начиная с того, как ты начала настраивать против Лены родителей. «Случайные» встречи, разговоры, фотографии покойной Кати. Организация поцелуя. Покупка теста на беременность. Подлог. И твои мотивы. Хочу видеть, как ты пишешь, что боялась за наследство своей дочери. Пиши честно. Каждую мерзкую деталь.

— Арсений, это безумие… — начала Милка.

— ПИШИ! — он вскочил, и его тень накрыла её. — Или я звоню своему юристу прямо сейчас.

Милка, рыдая от злости и унижения, взяла ручку. Она писала медленно, с остановками, иногда стирая слёзы тыльной стороной ладони. Арсений наблюдал за ней, не испытывая ни капли жалости. Только холодное удовлетворение. Пусть выплеснет всю свою грязь на бумагу. Это будет её приговором.

Пока она писала, раздался звонок. Мама. Арсений взглянул на экран и ответил.

— Мама.

— Сынок, мы с отцом… мы хотим приехать. Поговорить. Можно? — голос Галины Петровны звучал необычно мягко, почти виновато.

Арсений подумал. Пусть приезжают. Пусть увидят сестру за написанием «исповеди». Пусть поймут, во что они своим попустительством помогли превратить его жизнь.

— Приезжайте. Только вы двое. Без лишних разговоров.

Через двадцать минут родители были в квартире. Они замерли в дверях, увидев дочь, сгорбленную над листом бумаги, и сына с каменным лицом. Галина Петровна сразу поняла, что что-то не так.

— Что происходит?

— Ваша дочь пишет признание в том, как она систематически травила мою девушку, пытаясь довести её до нервного срыва и разлучить со мной, — отчеканил Арсений. — Всё ради денег. Ради наследства, которое, как она считала, должно достаться Алисе. Вы хотите послушать? — он включил запись с признаниями Алины Королёвой.

Голос девушки, тихо рассказывающей о «шуточной» провокации, прозвучал в тишине гостиной. Виктор Сергеевич побледнел. Галина Петровна прикрыла рот рукой.

— Это… это правда? — шёпотом спросила она, глядя на Милку.

Та не поднимала головы, её плечи тряслись от рыданий.

— Всё правда, — сказал Арсений. — И это ещё не всё. Она подложила Лене в мой пиджак положительный тест на беременность, купленный у своей коллеги. Чтобы та подумала, что я изменяю и у меня будет ребёнок на стороне. Лена нашла его. И ушла. Сейчас она сидит в какой-то дыре на улице Строителей, уверенная, что я подлец и лжец. Потому что ваша дочь, мама, решила, что она вправе вершить судьбы. А вы… вы смотрели на это сквозь пальцы.

Галина Петровна опустилась на диван. Она смотрела на сына, и в её глазах была неподдельная боль и стыд.

— Сынок… мы не знали… Мы думали, она просто ревнует, капризничает… Мы никогда не думали, что она способна на такое…

— Потому что не хотели думать! — взорвался наконец Виктор Сергеевич. Он подошёл к Милке и вырвал у неё из-под рук лист. Стал читать. Его лицо становилось всё мрачнее. — Боже правый… Да ты… ты же просто исчадие! Ради денег? Ради каких-то будущих денег ты жизнь людям сломала?!

— Папа, я…

— Молчи! — он замахнулся, как будто хотел ударить, но опустил руку. — Арсений, что мы можем сделать? Как исправить?

— Ничего, — горько сказал Арсений. — Вы не можете исправить ту боль, которую она причинила Лене. Но вы можете начать с того, чтобы поверить мне. И перестать видеть в Лене авантюристку. Она была честной, любящей девушкой. А ваша семья её растоптала.

Он взял законченное «признание» у отца, просмотрел. Всё было там. Подробно, цинично. Он сложил лист, убрал в папку вместе с диктофоном.

— Теперь слушайте все. Мила, ты завтра же едешь в психотерапевтический центр. Я уже договорился. Ты будешь лечиться. Или я отправляю это заявление в полицию и подаю гражданский иск о возмещении морального ущерба. Твоя карьера закончится, Алису, возможно, изымут органы опеки, посчитав тебя опасной для ребёнка. Выбор за тобой.

Милка, уничтоженная, лишь кивнула.

— А вы, — он посмотрел на родителей, — вы сделаете только одно. Когда я найду Лену и приведу её, вы попросите у неё прощения. Искренне. Без оправданий. И примете её в семью. Если, конечно, она вообще захочет после этого когда-либо вас видеть. Если откажетесь — считайте, что у вас осталась только одна дочь.