Правила его игры

Глава 2. Испытательный срок

Первая неделя в «СтройМеханике» прошла в режиме выживания. Марк Игоревич не просто был строг. Он был безжалостен. Каждый отчет Алисы он разбирал с микроскопом, выискивая малейшие неточности. Его комментарии были краткими, как удары кинжалом: «Недоработано», «Безыдейно», «Вы что, вообще думать разучились?».

Он никогда не кричал. Его холодный, ровный голос, полный презрения, резал куда больнее любого крика. Коллеги по отделу маркетинга, сначала смотревшие на нее с любопытством, быстро перешли к откровенным насмешкам. «Ну что, котеночек, не подавился?» — язвила рыжая Вика, старший маркетолог.

Алиса молчала и работала. Она засиживалась в офисе до десяти, а то и до одиннадцати вечера, проглачивая тонны информации по строительной отрасли, анализируя конкурентов, придумывая новые концепции. Это был ее способ бороться. Не оправдываться, не плакать, а делать.

Однажды вечером, в среду, она снова осталась одна. В офисе горел только ее свет. Она сидела, уставившись в монитор, и пыталась придумать слоганы для новой линейки строительных смесей. В голове была пустота. Все варианты казались убогими и вторичными.

Внезапно ее отключили от сети. Монитор погас. Алиса вскрикнула от неожиданности. В полумраке офиса послышались тяжелые, уверенные шаги.

— Электрик планово обесточил этот сектор на ночь, — раздался знакомый ледяной голос. — Или вы решили, что компания должна оплачивать ваши ночные бдения за свой счет?

Из темноты возникла высокая фигура Марка Игоревича. Он был без пиджака, рубашка расстегнута на две пуговицы. В руке он держал ключ-карту.

— Я… я просто хотела доделать, — сглотнула Алиса, чувствуя себя пойманным школьником.

Он подошел ближе, его взгляд скользнул по ее бледному, уставшему лицу, по чашке с пятым за вечер кофе.

— И что? Придумали гениальный слоган? «Наши смеси — самые смешанные»? — язвительно поинтересовался он.

Внезапно в Алисе что-то сорвалось. Усталость, напряжение, его вечные насмешки — все это выплеснулось наружу.

— А что вы хотите? — выпалила она, вставая. Голос дрожал, но не от страха, а от ярости. — Вы каждое утро начинаете с того, что публично унижаете меня! Вы требуете свежих идей, но любая моя мысль разбивается в пух и прах еще на стадии зародыша! Может, проблема не во мне, а в вас? Может, вы просто неспособны увидеть талант, потому что слишком заняты самоутверждением за счет других?

Она замолчала, тяжело дыша, ожидая немедленного увольнения.

Но Марк Игоревич не двинулся с места. Он молча смотрел на нее в полутьме, и в его глазах снова мелькнуло то самое неуловимое выражение, которое она уловила на собеседовании. Не злость. Скорее… интерес.

— Наконец-то, — тихо произнес он. — Наконец-то из «котенка» показались когти. А я уж думал, ошибся в вас.

Он повернулся и пошел к выходу.
— Идите домой, Соколова. Идеи не рождаются от переутомления. Они приходят, когда голова свежая. Завтра к десяти я жду от вас три концепции презентации для «ГазНефтьСтрой». Не опоздаете.

И он вышел, оставив ее одну в темном офисе с бешено стучащим сердцем. Он не уволил ее. Он… похвалил? В своем извращенном стиле.

Дома ее ждал Лев. Неожиданно. Он сидел на кухне с бутылкой дорогого виски.
— Наконец-то явилась, — бросил он, не глядя на нее. — Где шлялась? У любовника?

Алису от этих слов бросило в жар. Ирония ситуации была слишком горькой.

— На работе, Лев. Я работаю. Или ты забыл?
— А, ну да, твоя «игрушка», — он отхлебнул виски. — Надоест через неделю. Знаешь, мне вчера звонили из «МедАльянса», предлагали возглавить отделение. Но это же не «СтройМеханика», верно? — его голос капал ядом.

Он даже не спросил, как у нее дела. Ему было важно только его собственное отражение в ее глазах, и сейчас это отражение его не устраивало.

Алиса молча прошла в спальню. Она села на кровать и уставилась в стену. Два мира. Два мужчины. Один — холодный, жестокий, но видящий в ней человека, с которым можно спорить. Другой — красивый, статусный, но видящий в ней лишь фон для своей идеальной жизни.

Она достала блокнот и ручку. Было уже за полночь, но голова, вопреки словам Марка, была ясной и свежей. Три концепции для «ГазНефтьСтрой»? Она напишет пять. Она докажет ему. И себе.

Она была волчицей. И она начинала чувствовать вкус свободы.