Правила его игры

Глава 4. Грань

Проект для «ГазНефтьСтрой» поглотил Алису с головой. Она жила чертежами, сметами и презентациями. Лев практически перестал замечать ее существование, и она отвечала ему той же монетой. Ее мир сузился до офиса «СтройМеханики» и до фигуры Марка Игоревича.

Их рабочие встречи превратились в странный ритуал. Он по-прежнему был беспощаден, придираясь к каждой мелочи. Но теперь в его придирках сквозила не злоба, а какая-то одержимость. Он будто проверял ее на прочность, пытаясь найти предел. А она научилась парировать. Их диалоги напоминали фехтовальный поединок — острый, опасный и безумно возбуждающий.

Однажды поздним вечером они остались вдвоем, чтобы утвердить итоговый вариант презентации. За окном давно погасли огни Москва-Сити, и только уборщица с шумом возилась с половой тряпкой где-то в коридоре.

— Нет, — Марк отодвинул от себя планшет. — Дизайн слайдов — ужасен. Напоминает каталог «Ашана». Переделывайте.

Алиса смотрела на него, и вдруг все ее напряжение, копившееся неделями, вырвалось наруху. Она не кричала. Она засмеялась. Коротко, истерично.

— Вы просто невыносимы, — выдохнула она, откидываясь на спинку стула. — Вы получаете садистское удовольствие, доводя всех до белого каления?

Он поднял на нее взгляд. В его глазах не было гнева. Был интерес. Глубокий, животный.

— Я получаю удовольствие от результата, — парировал он. — А результат требует жертв. Вы не готовы к жертвам, Соколова?

— Я уже приношу жертвы! — выпалила она, не думая. — Я жертвую своим временем, своими нервами, своим… — она чуть не сказала «браком», но вовремя остановилась.

Он медленно встал из-за стола и обошел его, оказавшись рядом с ней. Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло.

— Своим что? — тихо спросил он. Его голос потерял привычную ледяную твердость, в нем появились низкие, бархатные нотки.

Алиса не находила слов. Она смотрела на его губы, на резкую линию скулы, на горящий в полумраке взгляд. Все в ней кричало об опасности, но тело отказывалось слушаться.

— Вы боитесь меня, Алиса? — он произнес ее имя впервые. Не «Соколова». А «Алиса». И от этого все внутри нее перевернулось.

— Нет, — прошептала она.

— Врете, — он прикоснулся к ее подбородку, заставив ее вздрогнуть. Его пальцы были обжигающе горячими. — Вы дрожите.

— Я не боюсь, — повторила она, и на этот раз в ее голосе прозвучала вызов.

Это было все, что ему было нужно. Он наклонился и прижал свои губы к ее губам.

Это был не нежный поцелуй. Это было нападение. Завоевание. Это был поцелуй-битва, в которой не было победителя и побежденного, было только равное пламя. Алиса ответила ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его рубашку, чувствуя, как годы накопленной злости, обид и невысказанных претензий вырываются наруху в этом одном жесте.

Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. В опустевшем офисе было слышно только их учащенное дыхание и гул компьютеров.

Марк отошел на шаг, его лицо снова стало маской, но маской потревоженной. В его глазах бушевала буря.

— Это было ошибкой, — произнес он хрипло.

— Да, — согласилась Алиса, все еще не в силах прийти в себя.

— Это не должно повториться.

— Конечно, нет.

Он резко развернулся, взял со стола ключи и, не оглядываясь, вышел из переговорки.

Алиса осталась сидеть одна в полной тишине. Ее губы горели. Все тело звенело, как натянутая струна. Она провела пальцами по губам, пытаясь стереть его прикосновение, но оно въелось в кожу.

Она поднялась с дрожащими коленями, собрала свои вещи и вышла на пустынную улицу. Ночной воздух не охладил пылающие щеки. Она шла к метро, не видя ничего вокруг, снова и снова прокручивая в голове ту секунду.

«Ошибка», — сказал он. «Не должно повториться», — сказала она.

Но единственной мыслью, которая стучала в ее висках в такт шагам, была одна-единственная, страшная и пьянящая: «Он поцеловал меня. И я ответила».

И она с ужасом понимала, что хочет большего. Что эта «ошибка» была самым честным и живым моментом в ее жизни за последние годы. И граница, которую они только что переступили, уже не существовала.