Правила эксплуатации ведьмы*

ПУНКТ ДВЕНАДЦАТЫЙ

Не идите за ведьмой туда, куда она вас зазывает

«В родные края хочется вплоть до того,

как ты оказываешься в них».

Из заметок путника.

  К вечеру мы рискнули поравняться с широкой дорогой, и тут же на горизонте показалась телега, запряженная гнедой лошадью. Я приказала мужчинам скрыться с виду, ибо вид у них был удручающий, а сама замахала руками, привлекая внимание путника.

— Чего надо? — Тот, совсем древний и седой, зыркнул на меня без всякой доброжелательности.

— Да вот хотела спросить, не подвезете ли трех странников до ближайшего села. А мы заплатим.

Я протянула в ладони горсть монет.

— Отчего же. — Дед приосанился. — Подвезу. Запрыгивай!

Свистнула в два пальца, и на дорогу выбежали Лис со Всемилом. Дед осмотрел их, следом перевел задумчивый взгляд на меня, а после ударил кнутом лошадку и неторопливо поехал прочь, не сказав и слова.

— Судя по всему, нас он не повезет, — изрек Лис.

Всемил тоскливо вздохнул.

Второй, третий и четвертый путники отказали нам осторожно, но категорически. Пятый послал так витиевато, что я даже заслушалась. Потому к шестому, когда солнце почти село, я сразу продемонстрировала златец.

— Подбросите меня и моих друзей до какого-нибудь селения? — спросила прямо.

Всемил с Лисом уже не прятались, а смотрели на благодетеля очень грустно, разве что не утирали слезы кулаками.

— Садитесь. — Он сдался и указал на полупустой воз. — Только деньги вперед.

Лис растянулся на мешке с репой, Всемил со стоном вытянул ноги, а я завела непринужденный разговор с возницей.

— Куда путь-то держите?

— Вас высажу в Ясногорье, а сам дальше поеду, на юг, — скупо ответил тот. — Плохой год нынче выдался, торговля совсем не идет, впустую катаюсь по селениям. Дай, думаю, южные княжества объезжу, мало ли там неурожай какой.

— А куда конкретно?

Всё складывалось довольно удачно. Чем южнее свернем, тем ближе столица.

— Да вот для начала советуют в Асейское княжество податься. Тамошнее приграничное поселение нахваливают. Как его, стало быть... Приречные зори, что ли.

  Я обратилась в туго натянутую тетиву.

Игры судьбы — сомнительная штука. Давным-давно я смоталась из Приречных зорь в надежде никогда больше там не появляться, а теперь вспомнились лица матушки и отца: ясные деревенские улыбки; серо-голубые глаза; веснушки, переплетенные с нитями морщин.

Дом стоял рядом с речушкой, и я каждое утро проводила возле воды, наблюдая, как необъятные селянки полощут белье и бесстыдно сплетничают. После, когда солнце всходило над макушками берез, помогала маме, смотрела, как папа размашистыми рывками косит траву.

Когда я сбежала, старшая сестра уже нянчилась со вторым сыном. С младшеньким братом я прощалась при свете луны. Он плакал мне в рубашку, шмыгая курносым носом, а я обещала обязательно вернуться.

И знала, что обману его.

Как же давно это было. Можно, конечно, миновать Приречные зори, но я почему-то захотела вернуться туда хоть на денек.

— Возьмите нас с собой, — попросила я, задыхаясь от волнения.

Возница со знанием дела отметил:

— Одной монетой тут не обойдешься.

— Я дам ещё. — И протянула второй златец. — Устроит?

Он надкусил монету и, любовно погладив, спрятал в карман. Мужчины уже уснули, как и Кот, и мы бодрствовали вдвоем.

— Расскажешь, куда сами-то идете? — спросил возница, позевывая.

— Да так. Бродяжничаем понемногу.

— С такими-то деньжищами грех не побродяжничать, — согласился он.

***

Возница ссадил нас за три дня до Приречных зорь: в очередном селении у него наклюнулась сделка, и он оставил первоначальный маршрут, извинился перед нами и почти ласково попросил убираться подальше.

В те края никто ехать не собирался, потому пришлось идти пешком – Всемил слышать не желал о передышке. Ему повсюду чудилась угроза.

И мы пошли. Я впереди с Котом, который обвился вокруг шеи наподобие шарфа, а невдалеке плелись Всемил с Лисом. Их неприязнь друг к другу была столь явственной, что обжигала мне лопатки.

Пока мы ехали, спутники отмалчивались, хотя в одни и те же кустики не ходили и общались друг с другом исключительно жестами. Подрались бы, честное слово. Надоела эта тихая война, пахнущая грозой.

— Почему ты безоружен? — с вызовом спросил Лис.