Правила эксплуатации ведьмы*

ПУНКТ ТРИНАДЦАТЫЙ

Не пытайтесь погубить ведьму, будучи неуверенными в своих силах

«Любовь — штука сложная.
Не всегда поймешь, где грань между
чистыми чувствами и развратом».
Из воспоминаний блудницы.

Братишка, спотыкаясь о порожек, подлетел ко мне и сжал в настолько крепких объятиях, что я робко пискнула и затихла.

— Ты — гадина! — громко известил он, сверкнув голубыми глазами.

— Знаю.

Истор наконец-то отошел, и я вновь смогла дышать.

— Обещала вернуться, а сама… — продолжал ныть братишка.

Затем он шепнул что-то на ухо маме, и та удалилась к толпе, бочком проходя мимо Всемила с Лисом. Истор, проследив за тем, как сельчане переругиваются с матушкой, неодобрительно покачал головой.

— Дураки они, ничего не понимают. Какой из тебя бес?..

— Не боишься меня? — я оскалилась.

— Зачем? Ты, конечно, негодяйка, но не злая. Ты ведь не злая?

— Нет, — подумав, ответила я. — Ты так вырос. Выше меня стал!

— Я ещё и умнее тебя, — похвалился Истор. — Так и знал, что набегаешься и вернешься к нам.

Я потрепала его по волосам и ничего не ответила.

Внутри стоял аромат наваристых щей. Он мешался с едва уловимым запахом самого дома. Так пахло детство, когда по ночам можно зарыться носом в набитую соломой подушку или вынимать из неё травинки, а после плести из тех косички. А на рассвете слушать крики неугомонных шутников-петухов, мечтая свернуть им шеи. Так пах колючий сеновал, от которого чесалась спина, а на утро приходилось отряхиваться от налипшего к волосам сена. В носу свербело от запаха, который невозможно забыть и после столетий отшельничества, и отчего-то слезились глаза.

Чуть позже мама таки обнялась со мной, но тотчас отстранилась и ушла за чесноком, который повязала на манер ожерелья.

Холодная колодезная вода смыла налипшую за дни дороги грязь. Пока я отмывалась, свежий ветерок донес аромат оладий. Масленых, жирных, таких любимых мною. Сидящий рядом Кот навострил уши и сбежал. Когда я вернулась в дом, существо вовсю пыталось откусить кусок оладушка, но обжигалось и обиженно вопило. Мама рассматривала Кота с осуждением, но не сгоняла. Боялась.

Братишка допытывался, откуда «уважаемые господа» знакомы с Ладкой. Господа застенчиво краснели и не признавались в постыдном побеге из Капитска.

— Чем ты занималась все эти годы? — заприметив меня, брат мгновенно сменил тему.

Можно, конечно, поведать печальную историю о болоте и старухе-ведьме. Но я, кокетливо заправив прядь волос за ухо, начала сочинять сказку о дружбе со столичными магами. Уважение постепенно появлялось на лицах родни.

— А где папа?

Я поняла, чего мне недостает. Грубого, рваного баса отца и его тяжелых шагов по деревянному настилу.

— Издох окаянный, — вымученно отмахнулась матушка.

Сердце запрыгало в груди.

— Мам, — цокнул Истор, — зачем ты врешь? К Альке он ушел, к соседке нашей.

— Сорок летов вместе прожила со свиньей! Лучше б издох! — возмутилась мама, ударяя кулаком по столу. Тарелки подпрыгнули, молоко пролилось осоловевшему от переедания Всемилу на штаны.

— Так дитё родилось, вот он и… — рассудительно вставил братец.

Я усмехнулась.

Для Лиса со Всемилом растопили жаркую баню. Я хотела было отправиться мыться вместе с ними (чего я там не видела, если детство провела с мальчишками?), но, заметив смущение князя, передумала.

— Зачем ты привела с собой варрена? — спросила мама, убедившись, что спутники ушли.

— А?

Тишина в бане настораживала. И я, всерьез озабоченная возможностью этих двоих прибить друг друга дубовым веником, прослушала вопрос.

— Варрен. — повторила она. — Никто не знает, что от этих круглоглазых пришельцев ждать. Свою страну разворотили, так теперь на нашенских девочек покушаются?

— Он мой друг.

— Он на тебя плохо смотрит, — покачала головой матушка. — А вот светловолосый молодец хорош. Поселяйтесь с ним у нас: отстроите себе хоромы, детишек нарожаете.

Меня передернуло от разворачивающихся перспектив.

А мама, только бы завлечь меня обратно в Приречные зори, уже рассказывала о жизни сестер, которые, как настоящие женщины, создали огромные семьи; упомянула нехорошим словцом сбежавшего отца; спросила, чем я питалась все эти годы.

К сожалению, парочка вернулась нетронутой. Матушка постелила Всемилу с Лисом на чердаке, я же предпочла забраться на сеновал, чтобы глотнуть воспоминаний из детства.