Правила эксплуатации ведьмы*

ПУНКТ ВТОРОЙ

Не принимайте никакой помощи от ведьмы; нечистая не поможет от сердца, ибо ею правит тьма

Шелестела осока. Болото весело чавкало, когда я перепрыгивала с одной кочки на другую. Позади доносилась неразборчивая ругань Лиса, который умудрился оступиться и на собственном примере оценить глубину трясины. Теперь он попахивал тухлятиной и скрипел зубами от гнева.

А я безрассудно неслась вглубь топи подобно лисице, унюхавшей след добычи. Воронка из темных чар засасывала в себя. Я приблизилась к ней вплотную. Вдохнула спертого воздуха. Тот сгущался, пощипывал кожу. Раздвинула стебли колыхающегося на ветру камыша и вгляделась в место, притоптанное мхом и пузырящееся жижей болота. Вроде пусто.

Тонущего человека я заметила в последнее мгновение, иначе тело полностью бы засосало в воду. Снаружи виднелся лишь кусок его рубашки да согнутый локоть.

Совместными усилиями мы с Лисом вытянули несчастного и, не особо задумываясь над его сохранностью, потащили недвижимое тело подальше от болота. Как только ноги ступили на твердь, я скинула с себя спасенного и присмотрелась к нему. Утопленником оказался нестарый и, похоже, окончательно мертвый мужчина. Широко распахнутые синие глаза бездумно всматривались в никуда. Губы не шевелились, грудь не вздымалась. Длинные черные волосы склеившимися прядями налипли на белесые щеки.

— Мертвечина, — без особого сожаления произнес Лис, отряхиваясь от тины.

— Не успели. — Я поводила рукой около глаз утопленника.

— Или он окочурился заранее, а туда скинули, чтоб замести следы.

— Возможно. — Пальцы почти отстранились от мертвеца, но замерли перед самым его носом. — Погоди, он дышит.

Я надавила на грудь мужчины. Из приоткрывшегося рта полилась зеленая жидкость. Но, что отчасти добавляло надежды, не болотного происхождения.

— Его прокляли, — заявила я, а Лис, разорвав рубашку на утопленнике, определял, стучит ли сердце. — Чары затратные, сильные, но не самые страшные. Ведьмак побеспокоился не об убойности, а о том, чтоб несчастный до самой смерти испытывал мучительную боль.

— Хм, и правда, дышит. Может, оклемается сам?

— От проклятья? Ну-ну.

— И что делать? — Лис ещё пару раз нажал под ребра, но жижи меньше не становилось. Она так и текла нескончаемым потоком.

Нужно либо срочно напоить страдальца зельем, которое снимет проклятье. И которого у меня нет. Либо бросить его и дождаться, когда ядовитая жидкость разъест органы. Но, увы, я слишком человеколюбивая.

А можно помочь ему тем же, что почти убило.

— Не одолжишь нож? — Я вытянула ладонь, в которую Лис вложил снятый с бедра клинок.

На этот раз глубокая рана не обожгла болью. Привыкаю. Старые шрамы белеют и исчезают, новые — забываются. Вторым движением я рассекла обмякшую руку утопленника, а затем повернулась к Лису.

— Достань из бокового кармашка сумки мешочек с красноватым порошком.

Он непростительно долго копался, но, наконец, подал голос:

— Этот?

Я кивнула, насыпала щепотку в поставленную лодочкой ладошку. Защипало так, будто ополоснула рану кислотой. Из глаз покатились слезы. Выждав пару болезненных мгновений, я переплела мужские пальцы со своими.

Рябина — прекрасный нейтрализатор порч. И всякий знахарь знает: если напоить проклятого отваром из рябиновых ягод, то вскоре, недели через две, он очухается. Увы, времени в моем распоряжении не было, посему пришлось ускорить процесс. Я смешала магию на крови с порошком из засушенной рябины и парочкой других, менее безобидных, трав. И представила, как зеленая гадость исчезает из тела утопленника.

Кончики пальцев привычно кольнуло. Сердце предательски екнуло, но после его отстранило разрастающееся чувство упоения. Небольшое головокружение бесследно исчезло. От напряжения кровь пошла носом, но я стерла её рукавом.

Результат не заставил ждать. Жидкость в уголках мужских губ побелела и вспенилась, потекла по подбородку. Кулаки его сжались намертво — мои кости хрустнули, и я зашипела от боли. В «утопленника» словно вселились пресловутые бесы: он метался по земле, корчился в болезненных судорогах, ногтями впивался в тыльную сторону моей ладони. Глаза оставались остекленевшими. Из горла не вырвалось ни единого звука.

Я стиснула зубы, отсчитывая секунды и не разжимая хватки.

Грудь «утопленника» в последний раз вздыбилась и резко опустилась. Всё закончилось. Лис испуганно наклонился к мужчине.

— До сих пор дышит, — убежденно оповестил он.

— А ты чего ждал? — хихикнула я. — Что я такая милосердная и решила его прикончить?

Не задумываясь о том, что вся рука в крови, я стерла ею стекающий по лбу пот. И уже после, переведя дыхание, пристально уставилась на раскинувшееся тело.

Вдалеке слышалась задорная птичья трель. Разгорался алеющий закат, который слепил не хуже полуденного солнца. Голоса подвыпивших жителей Выгодска доносились смыто, неразборчиво. Время будто остановилось. И когда мужчина со стоном вскочил на ноги, я не на шутку испугалась. От неожиданности и резвости недавнего мертвеца.