Правила эксплуатации ведьмы*

ПУНКТ ПЯТЫЙ

Если почувствовали тьму в светлой колдунье — убивайте; промедление обратит её в чернокнижницу

Непродуманность плана стала ясна уже тогда, когда солнечный блин окончательно водрузился на небосводе, и трудяги потянулись в «Пылающую звезду» за обедом. Время растекалось липким медом. Страничка с необходимыми чарами была зачитана до дыр.

Лис так и не вышел, даже не подал знака, что с ним всё в порядке.

— А если твой дружок пьяный под лавкой спит? — робко предположил Радислав, не переставая ни на мгновение теребить узкую сорочку. — Да и разумнее было бы пойти сюда вечером. Сомневаюсь, что ведьма околачивается в трактире целыми днями и до сих пор осталась незамеченной.

— Покараулим ещё часик и пойдем, — вздохнула я.

Костлявая точка пониже спины ощутимо саднила. Я и сама до чесотки хотела посмотреть, где затерялся Лис, не заблудился ли в ласковых женских руках, так и не достигнув цели. Но терпеливо ожидала снаружи: мало ли ведьма почует моё присутствие.

— Как скажешь.

Взгляд вернулся к вызубренным до тошноты рунам.

Мы обосновались невдалеке от площади, и сейчас там вовсю суетился народ. Толпа переговаривалась, взмахивала руками, горячо убеждала друг друга в чем-то и, разумеется, привлекала всеобщее внимание. Сутулый мужичок визгливо призывал горожан не разбредаться. На ветру трепетали ленточки, которые украшали театральные подмостки.

— Посмотрю, что там, — довольно облизнулась я, только бы смотаться с опостылевшего поста. — Вдруг что-нибудь интересное.

Радислав безразлично дернул плечом.

Я вприпрыжку добежала до сборища и спросила у ближайшей кучерявой, встрепанной дамочки о причинах волнений. Та окинула меня поистине безумным взглядом.

— Как? — воспылала она праведным гневом. — Вы не знаете? Вы?!

Меня затрясли за рукав. Я обреченно шаталась под напором цепких пальцев, не рискнув даже согласиться с тем, что я — это я, и этому самому «я» ровным счетом ничего не известно о происходящем. Наконец, собеседница выдохлась.

— Вам, милочка, должно быть стыдно! Вы присутствуете на ежегодном слете поэтов под названием «Ветра юности», — жарко выпалила она. — Сюда приглашаются избранные сочинители страны!

— И какова развлекательная программа? — ради приличия уточнила я.

— Чтение восторженной толпе наших произведений! И не только… Сегодня у нас особый гость. Он…

К собственной наглости, я не стала дослушивать поэтессу и позорно сбежала в кусты. Причем, в прямом смысле выражения. Пока я отсутствовала, охотник вероломно разлегся на скамейке, но был спихнут оттуда законной властительницей места.

— Ведьма, я когда-нибудь отрублю тебе голову! — проревел охотник, потирая отшибленный бок.

— А что мешает воплотить мечту прямо сейчас?

Я безмятежно захлопала ресницами.

— Ты вроде как спасла мою шкуру, — был вынужден признаться он. — Так что там хорошего?

— Да ничего. Скукота. Собрание у них поэтическое. Будут горланить бессвязные бредни.

— Что тогда в твоем понимании «интересно»? — призадумался Радислав, но ответа дожидаться не стал.

Теперь отпихивал меня он, но как-то нехотя, словно ради приличия. Да и к тому же я вцепилась за скамью всеми конечностями — разве что не дотянулась зубами — и напоминала клеща. Оскорбленный охотник уселся на траву.

А на сцене появились первые творцы. Они зачитывали строки из стихотворений под молчание восторженных слушателей. В некоторых из сочинителей даже не хотелось прицельно метнуть камнем.

И вот на подмостки вскарабкался очередной гений. Он откашлялся и завопил:

— Я рад присутствовать… — Речь успешно перекрылась улюлюканьем. — Знаете, недавно на меня снизошло озарение. Что могло бы стать тому причиной? Встреча с настоящей ведьмой!

Народ заохал настолько восторженно, что я поперхнулась.

— Не с тобой ли? — язвительно уточнил Радислав.

— Я, по-твоему, единственная ведьма на всю Рустию? — показательно обиделась я.

Поэт издал протяжный стон — толпа заткнулась. Из кустов торчали только наши макушки, и я позволила себе издевательский выкрик:

— Неужели?! Целая ведьма?!

— Да! — обрадовался гласу из «ниоткуда» поэт. — Так вот, свели нас дороженьки в одной деревеньке, откуда сам я родом. Она перевернула моё мировоззрение пронзительным взором небесной бездны глаз. Итак, родившееся творение после встречи с бесовской царицей…

Охотник с ехидством развернул меня к себе.

— Не о тебе ли речь?