Правила эксплуатации ведьмы*

ПУНКТ ДЕВЯТЫЙ

Первым делом обезвредьте жилище ведьмы; помните, оно столь же опасно, как и его хозяйка

Отношения с учительницей не заладились с первого дня. Когда я, будучи наивной соплячкой, в поисках обучения притащилась в невозможную глушь, то встретила там всего-навсего кучку селян. Те не вняли слезливым речам о затаившейся силе, о длительных поисках, об отказах других учителей. Не вняли, но отослали к болотам, где проживала ведьма. На свою глупость я проследовала в нужном направлении.

Хозяйка лачуги, к которой вела единственная тропка посреди топей, напоминала злую каргу из сказок: древняя, сгорбленная, с колким взглядом серых глаз и клюкой в сухих пальцах. Говорила учительница тихо и мало; она не любила тратить время на болтовню. Вместо просьбы — приказ, вместо порицания — наказание. Помнится, уши мои горели от того, как в них вцеплялись крючковатые желтые ногти; щеки — от пощечин.

Я боялась её и потому уважала.

Ведьма рассмотрела во мне дар. И я согласилась остаться на болоте. До этого ведьма брала учениц, но те, по ее словам, были сплошным разочарованием. На меня она возлагала надежды. Которые, разумеется, не оправдались.

Учительнице нравился мой вздорный характер. Она говорила, что во мне всего много: слишком уперта, слишком вспыльчива, слишком несговорчива. И на робкие выпады об уходе отвечала усмешкой. Как знала, что вернусь.

Когда я убегала, ведьма пусть и смирилась, но ругалась. Шипела, ухватив за ворот рубахи, а затем выкинула за порог. Следом полетела многострадальная книга. И я поплелась обратно в деревеньку, чтобы прикупить одежду да еды. Сбережения — камешки, монетки, золотые безделушки — накопила после вылазок по склепам.

Я прятала свое богатство от учительницы, потому что когда та находила у меня личные вещи – отбирала и никогда не возвращала.

Что ж, хватит о плохом.

Вскоре за последним привалом путь потерял всякую четкость. Лошади тревожно ржали, ступая на глинистую почву. Пришлось слезать и брать коней за поводья. Двигались мы медленно, шатко, изредка проваливались по колено в трясину. В итоге было решено оставить коней в покое. Лис с Радиславом привязали их к деревьям на куске твердой земли, и Ворон с Тучкой испуганно озирались, словно нас кто-то преследовал.

— Долго ещё идти? — нетерпеливо спросил варрен, когда лошади окончательно скрылись из виду.

Я ответила отрицательным мычанием.

Лес завораживал. Он был непроглядным, и сквозь сплетенные ветки не поступал солнечный свет. Внизу то хрустели сломанные хворостинки, то чавкала земля, то что-то шевелилось. Страх прилип к поджилкам.

— Ребят, — я в растерянности потеребила пуговицу, — может, подождете меня где-нибудь здесь?

— Почему это? — ощетинился Радислав.

— Понимаешь, учительница ненавидит всех живых существ. Но более всего вас, — я показала на Лиса, — и вас. — Теперь палец уткнулся в сторону переносицы охотника. — Опасно приближаться к врагу так близко.

— Клянусь, что не полезу к ней без веской причины.

— Причем тут ты! — Я отмахнулась от возомнившего о себе невесть что охотника. — Дело в ведьме. Как вам не понять: любое приближение к ней смертельно опасно.

— Сомневаюсь, что она применит силу без причины, — повел плечами Лис.

— Она — с легкостью.

— Нет, Слава, — пресек друг, — переполошил тебя я, камень нужен мне, значит, я обязан пойти.

— И я пойду, — поддакнул Радислав. — Чтобы узнать, излечимо ли то, что происходит с тобой.

— Обязательно поведаю тебе, какая зараза меня настигла, — пробурчала я.

Лес сменился зарослями болотного камыша. Перепрыгивая с кочки на кочку и переругиваясь, мы прошли вторую половину пути до жилища. Сапоги до голенища наполнились водой, запах гнили усилился.

И вот, раздвинув руками высокие травы, я поняла, что не ошиблась. В окружении низеньких, крючковатых деревьев вытянулось болотце: цветущее, отвратительно пахнущее и засасывающее. Единственная тропинка располагалась левее, и её окружала сплошная зыбь. Последнюю деревеньку мы успешно обогнули, и идти оставалось чуть-чуть. Домик, чернеющий среди зелени, был виден уже отсюда.

Тропинка и в былые времена отличалась извилистостью. Теперь она совсем обмельчала, обрывалась болотом и появлялась вновь.

— Как ты жила здесь?! — возмутился Лис, балансируя на поваленном дереве, которое служило шатким мостиком.

— С трудом, — неохотно ответила я.

— Ну а питалась чем? А живые люди? — продолжал донимать варрен.

— Уж точно не людьми. Пищу ведьма добывала сама, где — бес поймет. Подозреваю, что изредка выбиралась в город за продуктами. Ели мы в основном грибы, ягоды и крупу; мясо – редко. А мне отчасти нравилось уединение. Никто не осуждал, не провожал подозрительным взглядом.