Правила измены

Глава 3 – Политика и прочие нежности

Косой солнечный луч упал на лицо княжны, заставив её проснуться. Она открыла глаза, но они снова закрылись. За окном сияло голубое небо, а настойчивое октябрьское солнце буквально стучалось в окно. Вставать не хотелось — состояние было отвратительное: голова гудела, во рту было кисло, а на груди будто лежала могильная плита. Покрутившись в постели, она взглянула на часы — 10 утра. Но и спать больше не хотелось, а от вылеживания легче точно не станет.

Накинув шёлковый халат, княжна подошла к окну, раздвинула шторы и распахнула рамы. В спальню ворвался свежий октябрьский воздух, а перед глазами раскинулся дворцовый парк — умытый ночным дождём, он искрился на солнце всеми оттенками золотого и багряного, только чёрные от влаги стволы резко выбивались из общей палитры. Деревья будто приветственно махали ей своими кронами. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула терпкий аромат прелой листвы и с удовольствием выдохнула. Это было её любимое время года: высокое синее небо, пламенеющие деревья и вся природа, прекрасная в своём увядании перед зимним сном. Короткий и прекрасный миг между ещё жарким бабьим летом и промозглой осенью с её бесконечными дождями.

С широко открытыми глазами, она ещё минуту любовалась пейзажем, затем лукаво скосила взгляд в угол подоконника. Там лежала потрепанная пачка тонких сигарет и самая простая зажигалка. С шестнадцати лет она изредка позволяла себе это маленькое баловство. Особенно нравилось курить здесь, на этом подоконнике, в такие дни, когда сама природа будто приглашала к размышлениям. Забравшись на окно с ногами, она могла подолгу созерцать парк, медленно выпуская дым — в эти моменты мысли приходили особенно ясные.

Конечно, император наверняка знал об этой привычке. Но княжна не афишировала своё маленькое пристрастие на людях, а отец, должно быть, не хотел устраивать воспитательных бесед — ему хватало нравоучений, которые он регулярно вычитывал её брату.

Сейчас ей отчаянно хотелось разобраться, отчего же на душе так муторно. Княжна решительно забралась на подоконник, закурила и стала мысленно прокручивать вчерашний день. Вроде всё шло как обычно — но что-то было не так. Какая-то важная мысль вертелась на самом краю сознания, но упорно ускользала, как опавший лист на ветру.

Вдруг в дверь спальни раздался резкий стук. Девушка вздрогнула так, что чуть не выронила сигарету. Мысли мгновенно разлетелись. Она лихорадочно затушила сигарету о внешний подоконник, одним движением захлопнула окно и, сделав глубокий вдох, произнесла с натянутым спокойствием:

— Войдите!

Голос прозвучал чуть выше обычного, но в целом вполне довольно спокойно. Хотя пальцы её всё ещё дрожали, а на ладони остался маленький ожог от поспешно затушенной сигареты.

— Моя госпожа, доброе утро, — в спальню вошла горничная, сделала книксен. — Как прекрасно, что вы уже проснулись. Его Величество просит вас пожаловать к двенадцати часам на поздний завтрак в Малую столовую. С гостями.

— Какими ещё гостями? — брови княжны поползли вверх. Её заинтересовало, кто из вчерашних милордов удостоился чести разделить с королевской семьёй трапезу в их личной столовой.

— Простите, Ваше Высочество, мне не сообщали, — с лёгким поклоном ответила Анастасия. — Какой наряд вам подготовить?

— Что-нибудь скромное, — задумчиво провела пальцем по подоконнику княжна. — И, Анастасия, без стилистов сегодня — соберёшь волосы сама.

Горничная улыбнулась и вышла, оставив княжну размышлять над неожиданным приглашением. Кто эти таинственные гости? И почему именно в Малой столовой? Обычно это место было для узкого семейного круга.

Княжна приняла горячий душ, особо тщательно почистила зубы и вымыла волосы — совсем не хотелось, чтобы от неё пахло сигаретным дымом. В банном халате и с полотенцем, повязанным тюрбаном на голове, она вышла в будуар, где её уже ждала горничная, раскладывающая арсенал баночек для создания образа. На напольной вешалке висело трикотажное платье нежно-лимонного оттенка с короткими рукавами-воланами, трогательным белым круглым воротничком, будто кружевным, и перламутровыми пуговицами, идущими от груди до талии.

— Моя госпожа, давайте сначала помогу вам одеться, — предложила горничная.

Княжна без стеснения сбросила халат, оставшись совершенно обнажённой. Годы жизни при дворе приучили её не смущаться перед слугами — по крайней мере, перед личной горничной.

Анастасия подала ей кружевное нижнее бельё и тончайшие чулки телесного цвета, помогла застегнуть бюстгальтер, а затем, игнорируя тюрбан, легко надела через голову платье. Мягкий трикотаж лег идеально по фигуре.

Развернув влажное полотенце, горничная принялась за волосы: нанесла кондиционер, тщательно расчесала и высушила пряди. Подкрутила кончики, собрала фронтальные пряди в небольшой пучок на затылке, закрепив его изящной заколкой.

— Чтобы не лезли в тарелку, — пояснила Анастасия, любуясь своей работой.

— Конечно, — согласилась княжна. — Давай сегодня макияжа по минимуму, — попросила она.

— Как пожелаете, — девушка нанесла лёгкий румянец на щёки княжны, прокрасила в один слой ресницы коричневой тушью и тронула губы бальзамом вишнёвого оттенка.

— Вы прекрасны, как майская роза, моя госпожа! — с улыбкой заключила Анастасия, подавая княжне мягкие балетки сливочного оттенка на небольшом каблучке.

— Всё благодаря тебе, — княжна вернула улыбку и погладила по плечу свою верную горничную.

Хохот отца и бойкий мужской голос послышались ещё в коридоре на подходе в Малую столовую. Теперь она точно знала, кто удостоился чести разделить с императорской семьёй утреннюю трапезу.

Переступив порог, она услышала уже четко:

— Мой государь, представьте — целых шестьдесят килограммов! Вам непременно стоит снова выйти в воды Корсуни и самому попытать удачу! — Князь Феликс возбуждённо жестикулирующий руками, внезапно замер, увидев Викторию, и немедленно поднялся со стула. За ним последовали светлейший князь Николай с супругой. Император и цесаревич остались сидеть.