Правила измены

Глава 7 – Разряженная атмосфера

Новая неделя после праздников с трудом набирала ход. Погода, радующая горожан все выходные, резко испортилась: тучи намертво заперли солнце, разгулялся ветер. На улице сонно толпились прохожие, спешащие на работу.

Двухпалатный парламент страны заседал в центре столицы в историческом здании. Оно возвышалось над городом подобно каменному исполину, его массивные колонны и остроконечные шпили были подернуты моросью. Ветер гудел в арочных проемах и летел дальше, срывать пожелтевшую листву с деревьев в парке, примыкающем к зданию.
Стеклянный купол, венчающий сооружение, сверкал холодным блеском — современный контраст тяжеловесной гранитной кладке стен. В его прозрачных гранях отражалось низкое свинцовое небо.

Феликс прибыл в здание парламента даже раньше положенного, решив позавтракать в местном буфете до начала заседания. Переступив порог, он ощутил резкий переход — от осенней сырости к торжественной прохладе мраморных залов.
Несмотря на ранний час, холлы парламента уже наполнялись людьми в дорогих костюмах, тихими разговорами и запахом кофе.

Князь пересек главный холл. Его пол был выполнен из черно-белых мраморных плит, складывающихся в шахматный узор, а высокие потолки терялись в полумраке, лишь кое-где освещенные массивными старинными люстрами. Он осторожно спустился по боковой лестнице, берег ногу, тоже ушибленную во время его злополучного падения, и сразу попал в буфет.
Его провожали взглядами — кто-то лениво, кто-то с любопытством, а старый канцелярист даже прикрыл рот рукой, будто боялся, что князь закашляет кровью прямо на начищенный мрамор. Феликс открыто и кривовато улыбался разбитыми губами, покрытыми корками: пусть любуются. Он деловито рассмотрел свежую выпечку, выбрал булочку с кремом и черный кофе. Буфетчица в нелепом накрахмаленном переднике отшатнулась от него и поспешила пробить чек. Он лишь закатил глаза: «Пусть еще перекрестится, а вдруг — исчезну?» — подумал он про себя.

До начала заседания было еще полтора часа, и Феликс поковылял до своего небольшого кабинета, расположенного на одном этаже с залом, — просмотреть бумаги и электронную почту.

Он жевал булку, запивая кофе, и крутил колесико компьютерной мыши, помечая прочитанными электронные письма, не стоящие его внимания. Ему сложно давалась монотонная работа, но должность не предполагала наличие секретаря, поэтому приходилось все делать самому. Его раздражение нарастало и достигло пика, когда дверь кабинета распахнулась без стука. Он нервно вздрогнул, пролив кофе, и поднял взгляд на вошедшего.

— Доброе утро! — поприветствовал князя ранний посетитель. — Можно?
— Я совсем не расположен к твоим нравоучениям, отец, — ответил Феликс, вытирая руки о какой-то исписанный черновик.
— А я и не для этого приехал, — светлейший князь деловито прошелся по тесному кабинету. Дубовый стол с экраном компьютера посередине, заваленный бумагами, и стул с потертой кожей занимали почти все пространство. В углу скромно ютился книжный шкаф с законодательными сборниками, их корешки ровными рядами поблескивали золотым тиснением. На стене висела старинная карта земель Корсуни. Напротив стола от стены до стены тянулся длинный шкаф с полками, закрытыми дверцами.
— Так, так, где тут у тебя лучшая выпивка? — отец по-хозяйски начал открывать дверцы. Оказалось, что большинство полок пусты. Феликс раздраженно наблюдал за ним, но все же ответил:
— Вопреки твоему мнению, я — не алкоголик, — съязвил он. — Первая полка от окна. Надеюсь, этот виски придется по вкусу его сиятельству.
Там хранилась покрытая пылью бутылка очень дорогого виски. Князь почти и не пил, лишь в моменты особенно сильных стрессов. Старший князь достал бутылку, покрутил в руках и присмотрелся, уважительно похмыкал. Достал оттуда же два хрустальных стакана и выставил на стол, плеснув в них примерно поровну.
— Ты приготовил разговор по душам? — догадался Феликс. — Только не это, отец, сжалься! — притворно взмолился он.
— Надо было пороть тебя в детстве, а мы с матерью бесконечно пестовали, — князь сжал в ладони хрустальный стакан. Феликс скептически улыбнулся и опрокинул в себя сразу все.
— Но уж что выросло, то выросло, — задумчиво сказал Николай Филиппович. — Я хотел попросить тебя об одном: не порти отношения с короной. Ты — единственный наследник княжества, пойми ты это уже наконец и веди себя соответственно своему титулу!
— Отрекусь в пользу дяди Леонида, — из вредности поддел отца Феликс.
— Не смеши меня. Ты столь же тщеславен, сколь упрям. Иначе зачем это все? — мужчина обвел руками кабинет. Феликс сжал челюсти. Понимал: отец прав, он никогда не отречется от титула, даже если его наизнанку вывернут.
— Ах, да, — вдруг сказал он, — насчет княжны… Хвалю.
На лице князя отразилось недоумение, но оно быстро сменилось тенью понимания.
— А я-то гадал: для чего ты так настаивал на ее поездке в Аль-Марис тогда, в кабинете императора. Ты что, решил свести нас, — его голос дрогнул, и он запнулся, — как пару породистых псов?
— А ты разве не хотел бы породниться с императорской семьей? — невозмутимо спросил старый князь.
Феликс коротко рассмеялся.
— Император никогда не выдаст ее замуж, руководствуясь только политической выгодой, — он с вызовом посмотрел на отца и мстительно добавил: — Слишком сильно любит ее.
Отец ухмыльнулся, отпил виски.
— Сын, ты забываешь одну важную вещь обо мне: я не только светлейший князь, военный или твой отец, я — в первую очередь мужчина, и пожил уже достаточно. Я ни с чем не спутаю этот взгляд, — Хендерсон старший посмотрел ему прямо в глаза, — взгляд мужчины, очарованного женщиной.
Феликс ощутил, как жар разливается по шее — впервые за много лет он снова чувствовал себя ребенком, пойманным родителем с поличным. Дико захотелось выпить еще, но он застыл, сохраняя на лице маску равнодушия.
— Отец… — князь выдавил смешок, его горло будто стянула удавка, но голос не дрогнул. Почти. — Ты преувеличиваешь. Она — молода и не лишена привлекательности — любой мужчина моего возраста отреагировал бы похожим образом.
— Вот именно, — наставительно сказал он и улыбнулся, — но теперь ты никогда не будешь с ней, лишь бы насолить мне, верно?
— И зачем ты всю жизнь отдал армии? — с иронией спросил Феликс. — Ты ведь так проницателен!
— Зато ты стал политиком, хотя не видишь ничего дальше собственного упрямства, — беззлобно парировал Светлейший Князь.
Он допил виски, с громким звуком поставил стакан и ушел, не попрощавшись. Феликс перевел взгляд на настенные часы и заторопился: до заседания оставалось пять минут.