Правила измены

Глава 8 – Шёпот южного ветра

Осенний ветер сменился стужей. Столица, еще недавно утопавшая в золоте осенней листвы, теперь тонула в белоснежных сугробах. Мороз сковал улицы, превратив лужи в зеркальные катки, а деревья - в хрустальные скульптуры. Но несмотря на мороз, город жил в предпраздничной лихорадке.

На площадях уже красовались нарядные ели, витрины магазинов сверкали гирляндами.

Даже величественный ансамбль императорского дворца сейчас казался пряничным домиком, будто припорошенным сахарной пудрой.

В небольшом зале дворца Люмьер с беломраморными стенами, украшенными серебряными узорами и потолком, расписанным под зимнее небо, у камина ставили высокую, под самый потолок, и роскошную ель. По традиции её наряжали члены императорской семьи — не без помощи слуг, конечно.

Княжна Виктория обожала эту традицию, но в этом году все было иначе. Нет, они все так же собрались втроем и вешали старинные игрушки на раскидистые и ароматные еловые лапы, но атмосфера стояла гнетущая. Виктория вешала шары на одной стороне, Иоанн — на другой, будто между ними пролегла невидимая граница — холодный нейтралитет. Он больше не затевал разборок, но и не разговаривал с ней. Совсем. Цесаревич и с отцом толком не общался, обижаясь за то, что тот навязал ему брак.

Тогда, в октябре, она узнала о предстоящей свадьбе раньше других только благодаря случаю.
Наутро, после злополучного матча по конному поло, княжна спешила к отцу в кабинет — он желал что-то обсудить по поводу ее расписания. Как вдруг столкнулась в дверях в небольшой приемной перед кабинетом императора с Александрой под руку с Светлейшим Князем Коруновым, ее отцом. Подруга метала молнии из глаз, всем видом показывая крайнюю степень раздражения, а герцог лишь хмурил брови и вздыхал. Они коротко обменялись любезностями, и Виктория поспешила дальше.

Вечером того же дня княжна настойчиво затащила непривычно хмурую Александру в свою огромную мраморную ванну в личных покоях. Они набрали горячей, едва выносимой воды, навели огромное облако из мыльной пены, зажгли свечи, погасив свет, и в купальниках влезли в воду, ойкая от температуры. Когда они улеглись друг напротив друга, и подруга немного расслабилась, Виктория спросила:

— Александра, я не пойму, а зачем твой отец приехал в столицу? Что-то случилось в княжестве, что потребовало срочной аудиенции у Его Величества Государя?
Подруга протяжно фыркнула.
— Я обещала тебе достать больше информации? Считай, достала. — Александра вытянула из пены воду ногой, покрутила ей.
— Так…
— Готовь платье, страну ждет императорская свадьба! Рот прикрой, — усмехнулась девушка, — пока что не твоя. Его величество придумал наихудшее наказание для твоего братца — женитьбу!
— И тебе предложили эту скромную, не побоюсь этого слова, должность?
— Ага.
— А ты что? — спросила княжна, окуная волосы в воду.
— А я, как ты знаешь, обладаю скверным характером, поэтому не постеснялась ответить отцу прямо при государе, что если он принудит меня вступить в этот брак, то я спрыгну с самой высокой башни родового замка. — Виктория лишь улыбнулась, приподнимая плечи. Примерно такого ответа от девушки она и ожидала. — И в красивом платье он будет не замуж меня выдавать, а хоронить. — Она сделала паузу.
— Как ты знаешь, наши отцы похожи в одном, — продолжила Александра, — они оба слишком сильно любят своих дочерей. — Подмигнула она. — Так что извини, Виктория, но так мы точно не породнимся.
— Да уж, ты доходчиво пояснила господам, что невеста должна испытывать к жениху хоть немного приязни. — Захихикала княжна.
— Помни, — спохватилась Александра, — никто не должен знать, что я с тобой поделилась. Раз ты не узнала от отца сразу, значит, Его Величество стремится сохранить это в тайне.

Через месяц, в конце ноября, должен был состояться бал в честь юбилея цесаревича — ему исполнилось тридцать лет.

Канцелярия дворца не спала сутками, составляя списки гостей. Приглашения получили все, даже те, кто лишь в теории мог попасть на мероприятие подобного уровня. Лояльные СМИ, ссылаясь на анонимный источник, близкий ко двору, сообщали, что на предстоящем балу наследник объявит о помолвке.

И источник не подвел: в свете фотовспышек, специально приглашенных журналистов, на глазах у нескольких сотен подданных Великий Князь Иоанн в парадном мундире с фальшивой улыбкой на губах пафосно представил свою невесту — её Светлость, княгиню Алису Ветроградскую в довольно скромном, даже немного старомодном платье. Ее рука мелко дрожала, сжимаемая пальцами жениха. Она улыбалась отчаянно неловко и, очевидно, крайне сильно смущалась. Княжне стало даже жаль ее, ведь Алиса, судя по всему, была отчаянно счастлива. Виктория, стоя поодаль, отвернулась. Она понимала, что девушка не осознавала тяжести своего положения — как муха, которая не понимает, что уже не выберется из паучьих сетей.

Камеры щелкали, фиксируя, как искренний румянец на щеках невесты контрастировал с мертвой бледностью лица жениха.

Отгремели новогодние салюты, и праздничная кутерьма улеглась. Страна замерла, в ожидании рождественских чудес.

Канун Рождества наступил внезапно. После чопорного ужина с семьей, княжна Виктория сидела на подоконнике своей спальни, куря в приоткрытое окно. Дымок табака смешивался с морозным воздухом, а в голове крутились навязчивые мысли.

Почему князь не появлялся на балах после ее дня рождения? Официальные приглашения дворца он игнорировал с возмутительной дерзостью. Неужели из-за травмы? Но ей думалось — он не из тех, кого сдерживают физические недуги.

Дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвалась Александра — в меховой шапке-ушанке и шубке, запорошенной снегом.

— Ты с ума сошла, так пугать! — Виктория дернулась, едва не вывалившись из окна, и закашлялась от дыма.
— Натягивай кальсоны и шубу, Ваше Высочество — мы идем на ярмарку! — Александра уже рылась в гардеробе, вытаскивая теплые вещи.
— В такую погоду? Да ты…
— Виктория, сидеть дома в Сочельник — нонсенс! — перебила подруга, швыряя в нее свитер. — Давай быстрее, пока твоя горничная не вернулась!