Правила измены

Глава 10 – Первая искра

Вечером великая княжна вернулась во дворец в подавленном настроении. Увиденное сегодня на площади не хотело укладываться в её голове. Она даже не знала сути закона, из-за которого сотни людей в едином порыве устремились на мороз. А спросить было не у кого. Отец? Будет отмахиваться — "Ты ещё ребёнок, да и дело это не женское". Брат? Лишь презрительно скривится. Александра? Да, она плутовка ещё та и всегда в курсе последних новостей, но в политике разбирается не лучше самой Виктории.

Княжна вдруг остро ощутила свою отрешенность от реального мира. Всю жизнь ей твердили, что её положение — привилегия, что она в центре внимания. А на деле? Пока другие аристократы вращаются в свете, заводят связи, флиртуют и строят интриги, имея реальное положение и влияние в обществе, она лишь механически улыбается на официальных приёмах под присмотром охраны, да пляшет на балах раз в сезон — если повезёт. Нет, так больше нельзя. Нужно взрослеть.

Виктория перебрала в голове скудный список знакомых, которые могли бы хоть как-то разбираться в политике. И вдруг — догадка.

Она нажала две кнопки на прикроватном стационарном телефоне, и уже через три минуты на пороге стояла её личный секретарь.

— Екатерина Владимировна, — твёрдо сказала княжна, — найдите мне телефон князя Хендерсона. Того, что младший.

Хендерсон — он же в самом эпицентре этого политического урагана, он точно знает ответы на все её вопросы. Но захочет ли он говорить? В памяти всплыло его лицо сегодня днём — напряжённое, почти испуганное, резко выделяющееся на фоне серого неба. И та женщина... Она так касалась его… Интимно, что ли?

Явно старше его, явно влиятельнее — но какое, в сущности, Виктории до этого дело?

Личные связи князя не должны её волновать. Княжна сглотнула. Ей нужна только информация, а он — единственный доступный ей источник.

Листок с его личным номером телефона появился в руках у княжны ровно через десять минут.

Виктория набрала номер, переключив аппарат на городскую линию. Заколебалась. В животе неприятно заныло, в горле пересохло, а пальцы вновь предательски дрожали, как заячий хвост.

«Ты должна научиться общаться с людьми на равных. Ты же не требуешь, а вежливо просишь. Он не должен отказать», — пронеслось у неё в голове.

Она шумно выдохнула и нажала кнопку вызова.

Гудки звучали мучительно долго. Когда ожидание превысило все нормы приличия, и она собиралась отключиться, в трубке внезапно воцарилась тишина.

— Я слушаю, — послышался тихий мужской голос.
— Князь Феликс? — она отчаянно старалась скрыть волнение.
— Да, — удивлённо отозвался собеседник. Пауза. — С кем имею честь говорить?
— Это великая княжна… То есть, Виктория, князь…

***

В доме напротив парламента телефонный звонок ворвался в полумрак, резко прервав тяжёлое дыхание и приглушённые стоны.

— Не бери… — прошептала она, целуя его в плечо. Ноготки впились в кожу на спине.
Он лишь глубже втянул носом её аромат — дорогие духи с горьковатой ноткой, смешанные с потом — и продолжил оставлять тёмные отметины на её шее. Спутница закинула голову, позволяя больше, её пальцы запутались в его волосах.

Но телефон не умолкал.

Раздражённо протянув руку, он не отрывал губ от её ключицы, ладонь скользила по изгибу бедра. Взглянул на экран — номер не определялся.

— Кто-то очень настойчив… — рассеянно пробормотал он, но любовница лишь притянула его ближе.

Всё же он поднёс трубку к уху, не прекращая движений другой рукой.

— Да? — голос прозвучал хриплее и тише, чем он ожидал.
Короткая пауза. Затем — лёгкий, едва уловимый выдох.
— Князь Феликс? — чёткий, едва властный выговор, но с тонкой нотой волнения. Он мгновенно узнал её голос. Замер.

Она.

Он всё-таки уточнил имя, дабы исключить ошибку. Может, он просто хотел её услышать, и поэтому выдавал желаемое за действительное.

Любовница почувствовала его напряжение, приподнялась, вопросительно склонив голову.
Но он уже не слышал ни её, ни собственного учащённого дыхания.

Князь Хендерсон сидел на краю широкой кровати, обнажённый, с сигаретой в напряжённых пальцах. Дым вился в спёртом воздухе. Он только что завершил разговор с великой княжной Викторией Константиновной.

— Феликс, если Виктория хочет вникнуть в политику, ты, как верноподданный, просто обязан ей помочь.

Он раздражённо дёрнул плечом, затягиваясь до хруста бумаги.

— Что дурного в том, что дочь императора озаботилась проблемами простого люда? — её пальцы скользнули по его груди. — Подумай, сколько очков принесёт нам её участие в оппозиционном движении...
— Брат сотрёт её в порошок. Во-первых, — жёсткий выдох, пепел осыпался на простыни. — Во-вторых, она — дочь своего отца и с молоком матери впитала верность короне. Нет, Мария, это слишком опасные игры для неопытной девчонки.

Госпожа Шмидт хмыкнула, потянулась, откидываясь на подушки. Её прохладная ступня медленно провела вдоль его позвоночника.

— Но ты же уже согласился дать ей разъяснения?
— Да, — он повернулся и сжал её лодыжку чуть сильнее необходимого. — Но выторговал отсрочку до поездки в Корсунь. Авось, за неделю этот порыв у неё остынет.

Князь испытывал странное чувство вины перед девушкой. Этот укол совести впервые пронзил его ещё днём, на площади, когда среди толпы он поймал её пронзительный взгляд. Госпожа Шмидт как раз уговаривала его выйти на сцену, сказать пару слов, и прикоснулась к нему слишком... неуместно. Княжна, конечно, сразу всё поняла. По крайней мере ему так показалось, ведь он успел заметить, как в её глазах на мгновение вспыхнула обида, прежде чем она резко отвернулась и ушла, не удостоив его даже кивком.

Феликс знал, что не совершал ничего предосудительного. Он просто жил своей жизнью, как привык. Тогда почему же ему так трудно было встретиться с княжной взглядом? Из-за его связей с оппозицией? Или из-за связи со взрослой женщиной? Или потому что, находясь в объятиях Марии, он мыслями постоянно возвращался к той, чей образ не отпускал его уже столько месяцев?