Правила нашей ненависти

11 глава

В те часы, в которые я всё-таки заставляла себя собирать по крупицам угасающий разум, только мысль о Стасе и побеге не давала мне сломаться. Мне было неизвестно, какой эксперимент надо мной проводили, но кроме смены подгузника и раствора в капельнице никаких манипуляций я не заметила. Исходя из того, что чувство голода не наступало в течение нескольких дней, вывод о содержимом капельниц напрашивался сам собой, вот только ответа на вопрос о том, сколько я протяну на парентеральном питании, у меня не было.

Кровать была расположена таким образом, что вход в комнату находился как раз в изголовье и лишь поэтому лицо мучителя оставалось для меня тайной. Перед процедурами мои глаза бережно перевязывались чёрным шарфом и малейшая попытка поднять голову и рассмотреть хозяина положения, наказывалась ударами по лицу и я довольно быстро усвоила урок, поскольку лежать на спине и захлёбываться собственной кровью – удовольствие ниже среднего.

Я пыталась следить за временем, но вскоре сбилась. Часами разглядывала комнату, как в дневном свете, так и в сумерках и уже знала, наверное, каждую трещинку на потолке и каждую выпуклость под старыми грязно-голубыми обоями в мелкую ромашку.

В один из дней мне добавили ещё одну капельницу в тыльную сторону левой ладони и какие-то таблетки, после которых окружающий мир заволакивало туманом, и кровать начинала качаться, будто на волнах. Попытка воспротивиться приёму препаратов привела к предсказуемому результату – разбитая бровь и полный рот солоноватой крови. В тот миг я возблагодарила небеса за то, что чудесным образом мои зубы остались на месте. С того момента мучитель стал чаще заходить ко мне и подолгу сидел в кресле рядом с моей кроватью. Даже сквозь повязку я чувствовала его пристальный взгляд и слышала сдавленное дыхание в тишине комнаты. Он никогда не заговаривал со мной, за время моего плена не проронил ни слова, но я почти физически ощущала его потребность в общении.

Больной ублюдок.

Мой мир сжался до двух квадратных метров и расширения не предвиделось.

Я чувствовала на протяжении нескольких дней, как всё сильнее начинают ныть участки кожи, на которых образовались пролежни. Локти, ягодицы, лопатки и даже пятки были поражены, о чём я неоднократно сообщала своему мучителю. Он молчал и регулярно накладывал повязки с какой-то вонючей едкой мазью, от которой боль становилась почти невыносимой. Несмотря на снотворные и транквилизаторы, мой сон становился всё короче. Я всеми рецепторами кожи воспринимала возрастающую тревогу мучителя. Раны увеличивались в диаметре, настойчиво углублялись и наступил момент, когда иммунитет больше не смог бороться. У меня резко поднялась температура, начались галлюцинации и бред, сопровождающиеся ознобом и я периодически начинала задыхаться. Я то звала Стаса, то проклинала день, когда мы познакомились и мне каждую секунду мерещилось, что он входит в комнату и спасает меня.

Я задыхалась.

Плакала.

Молила о смерти.

И снова проваливалась в сон, вызванный не то болезнью, не то препаратами. Единственное, чего я хотела, так это положить конец собственным страданиям.

В те моменты мне было абсолютно плевать, что я уже больше недели (а может целую вечность) не чистила зубы и не мыла голову, что я лежу привязанная к кровати в одном подгузнике и ленты врезались в запястья и щиколотки до мяса, что по углам денно и нощно снуют голодные крысы, способные броситься на беспомощную жертву в любую секунду.

Я молила весь пантеон богов о том, чтобы всё это закончилось.

И однажды кошмар закончился. Так же внезапно, как и начался.