Правила нашей ненависти

14 глава

Мне нужны были ответы и свежие идеи, поэтому пришлось приказать телу пошевелиться и грациозно подняться с постели. Грациозно не получилось. Вместо этого я свалилась на пол, как мешок с картошкой и растянулась по линеечке. Спасать меня никто не спешил, но я знала, что наглец где-то в недрах дома. Подождав, пока мир перестанет кружиться, я повторила попытку встать на ноги. Методом проб и ошибок, на восьмой раз мне это удалось. Я чувствовала себя капитаном корабля, попавшего в шторм, который пытается справиться с непослушными волнами и сохранить судно во что бы то ни стало. Вот только справляться мне приходилось с волнами рвоты, подступающей к горлу и бешеным головокружением.

- Стас! - заорала я благим матом, повиснув на ручке двери, внезапно осознав, что переоценила свои силы.

Раздались торопливые шаги и дверь распахнулась, отбросив меня на добрую пару метров. Пятая точка обрела приключения, которых жаждала давно.

- Дура... - схватившись за голову, Стас присел рядом со мной и начал одергивать подол моей ночной рубашки, который поднялся выше всех рамок приличия.

- Почему я снова в памперсе?.. - прорыдала я, теряя остатки выдержки и самоуважения.

- Да перестань же ты реветь, черт побери!!! - Стас побелел, потом покраснел и от страха слезы остановились сами собой, а волосы на голове начали предательски шевелиться. - С того момента, как мы встретились, ты постоянно в слезах и ещё не успокаивалась. Ощущение, что скоро вокруг тебя начнет разрастаться плесень.

Я слушала отповедь, затаив дыхание и с один миг осознав свою чёрную неблагодарность. Стас приютил меня, лечил, заботился и не отправил в больницу, а я снова в ответ на его великодушие закатила истерику. Вот уж действительно дура, не иначе.

- Аня, я стараюсь тщательно подбирать слова при разговоре с тобой, поскольку ты многое перенесла, но моё терпение на волоске. Ты способна вывести из равновесия даже тибетских монахов. – нарочито тихо произнёс Стас, приобняв меня за плечи. – Ты в подгузнике по причине того, что не вставала три дня, организм был крайне истощён и накачан нейролептиками и прочей дрянью. Стоит ли объяснять, что для меня гораздо проще поменять тебе подгузник, чем по сто раз на дню менять постельное бельё, одеяло и матрас. Да, я видел уже всё и мне абсолютно плевать, что находится под твоей ночной рубашкой. Ты ничем меня не удивишь. Когда я нашёл тебя у дверей, то насилу узнал, настолько ты была измучена и покалечена. Да и сейчас твоё лицо не слишком узнаваемо. Но знаешь, синяки тебе очень идут, оттеняют голубые глаза.

Стас засмеялся, больно ткнув меня в бок.

- Вставай, некогда валяться, завтрак на столе.

Живот предательски заурчал и я не нашла в себе сил противиться своеобразному предложению. Разумовский помог мне подняться и сопроводил на кухню, в которой пахло чем-то вкусным.

- Я приготовил сырники. – Стас придвинул ко мне горячий кофе и тарелку с аккуратной горкой сырников, политых вареньем.

Перешагнув личное правило, что нужно сохранять лицо, я набросилась на еду и в этот миг мне казалось, что я никогда не ела ничего вкуснее. Поглощая кулинарные изыски Разумовского, я совершенно забыла о том, что придётся рассказывать о похищении и поэтому когда, позавтракав, получила «контрольный в голову», даже не сразу нашлась, что ответить.

- Совершенно не хочу сейчас об этом говорить, - с трагедией в голосе, произнесла я, рассчитывая на сострадание, но Стас и бровью не повёл, но, секунду поразмыслив, нехотя бросил:

- Не лучшее место для бесед, согласен.

Разумовский резко встал и невозмутимо поволок меня вглубь дома. Пунктом назначения оказалась просторная гостиная с камином и парой удобных кресел перед ним. В одном из кресел, свернувшись клубочком, дремала кошка. Большие арочные окна были наглухо закрыты тяжёлыми бордовыми шторами, не пропускающими свет, и единственным источником освещения в данный момент служил камин, в котором задорно потрескивали дрова. Небрежно опустив меня в кресло, Стас сел в соседнее и прикрыл глаза. Я понимала, как он устал и что в его размеренной жизни стало слишком много меня, но он был единственной ниточкой, которая удерживала меня на плаву и не позволяла утонуть в пучине ноябрьских событий.

Перед глазами проносилось наше детство, отрочество, юность и я находилась в довольно смешанных чувствах.

Полкило мотыля, расползающееся по содержимому моего школьного рюкзака.

Разрезанный вдоль подол любимого платья.

Разбитый о бордюр тротуара нос.

Костёр из моего дневника и тетрадей с аккуратно выполненным домашним заданием.

Три огромных рыжих таракана под платьем.

Мой номер телефона с непристойными предложениями на сайте знакомств.

Намертво приклеившийся к джинсам стул в кабинете химии.

К тому моменту, как Стас окликнул меня, я дошла до нужной кондиции и самообладание любезно ко мне вернулось. Мне даже начало казаться, что я по-прежнему хочу придушить Разумовского.

- Я жду объяснений. Внятных и подробных. Где ты была две недели, почему тебя разыскивает полиция и какого чёрта тебя принесло в мой дом?

Тяжело вздохнув, мне пришлось начать безрадостный рассказ, местами краснея от стыда и собственной несостоятельности.