Правила нашей войны.

ГЛАВА 2

Панельная дискуссия подходила к концу. Алиса, сидевшая в президиуме между седовласым гуру маркетинга и молодым IT-вундеркиндом, отвечала на вопросы из зала с холодной, отточенной грацией. Ее ответы были точны, аргументированы и подкреплены цифрами. Она была воплощением профессионализма, и публика чувствовала это, ловя каждое ее слово. Но внутри все еще звенело от той короткой встречи.

Она видела его. Он сидел в третьем ряду, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди. Он не аплодировал, не делал заметок. Просто смотрел. Его взгляд был тяжелым, физически ощутимым как прикосновение. Он изучал ее. Искал изъяны в ее аргументации, слабости в ее позе. Алиса чувствовала себя под микроскопом, но не позволяла себе дрогнуть. Каждое ее движение, каждое слово было теперь не просто выступлением, а ответным выпадом в их немой дуэли.

Когда модератор объявил перерыв, зал взорвался аплодисментами. Алиса с облегчением улыбнулась аудитории и направилась к своему столику, где ее ждал стакан воды и пауза, чтобы перевести дух. Но передышка была недолгой.

— Доклад был… информативным, — раздался рядом тот самый голос, который врезался в ее память глубже, чем она хотела бы признать.

Марк подошел беззвучно как хищник. Он стоял теперь слишком близко, нарушая ее личное пространство, пользуясь своим ростом, чтобы доминировать. В его руках были два бокала — с шампанским и с водой. Он протянул ей тот, что с водой, с едва заметной насмешливой улыбкой. Мол, я знаю, ты не позволяешь себе расслабляться среди бела дня.

Алиса медленно взяла бокал, их пальцы едва не соприкоснулись. Холод стекла обжег кожу.

— Благодарю, Марк, — она сделала маленький глоток. — Я рада, что смогла развеять ваши сомнения в моей компетентности. Вы выглядели весьма скептически.

— Скепсис — основа здорового бизнеса, — парировал он, его глаза сузились. — Особенно когда речь идет о новых игроках на переполненном рынке. Многие вспыхивают ярко, но быстро сгорают.

— О, я не из тех, что сгорают, — она улыбнулась, но ее глаза оставались ледяными. — Я из тех, что разжигают собственный огонь. И поддерживают его. В отличие от тех, кто привык греться у готовых костров.

Намек на его наследственное положение в «СтройМеханике» был очевиден. Марк получил компанию от отца, и это всегда было его больным местом. Он проделал гигантский путь по ее масштабированию, но тень основателя всегда витала рядом.

Его челюсть напряглась. Он сделал глоток шампанского, не отводя от нее взгляда.

— Костер, который ты оставила, пришлось тушить мне полгода, — его голос понизился, став почти интимным, ядовитым. — После того как ты бросила проект «НефтеГазИнвест». Помнишь? В самый разгар подготовки.

Алиса ощутила, как по спине пробежали мурашки. Он перешел в атаку, ударив ниже пояса, прямо по старой, незажившей ране. Она бросила тот проект, потому что больше не могла работать с ним. Потому что их личные отношения, их бурный, токсичный роман, мешал всему. Потому что он требовал от нее всего — ее времени, ее мыслей, ее жизни, не оставляя ничего для нее самой.

— Я не бросила, — ее голос стал тише, но тверже. — Я ушла. И, насколько я помню, «СтройМеханика» прекрасно справилась без меня. Вы же всегда находили себе новых… талантливых сотрудников.

Она позволила паузе повиснуть в воздухе, дав ему понять, что помнит тех «сотрудниц», которые сменяли друг друга в его кабинете после их расставания.

Его глаза вспыхнули. Он ненавидел, когда ему напоминали о его слабостях.

— Я ищу эффективность, Алиса. Везде. А ты предпочла бегство. Сбежала с поля боя, как испуганная девочка.

— Я не сбежала, — она отставила бокал в сторону, ее пальцы сжались в кулаки, но она заставила их расслабиться. — Я основала свое королевство. И, судя по всему, оно процветает достаточно, чтобы привлекать внимание короля.

Она посмотрела на него прямо, бросая вызов. Они стояли посреди шумного зала, как два острова, окруженные океаном деловой суеты. Их разговор был тихим, но каждое слово было отточенным клинком.

— Королевство? — он фыркнул, но в его глазах не было веселья. — Милое княжество, Алиса. С парой удачных проектов. Не более того.

— Каждая империя начинается с малого. Даже ваша, — она парировала. — Но я не собираюсь строить империю по вашему образцу. Мне не нужны вазы с трофеями и покоренные народы. Мне нужны партнеры и результат.

— И чего же ты достигла, королева? — он язвительно скривил губы. — Помимо громкого имени и офиса в центре? Ты построила что-то настоящее? Или просто красиво упаковываешь чужие идеи, как и тогда?

Это было больно. Больно, потому что когда-то он восхищался ее идеями, ее нестандартным мышлением. Теперь же он выставлял это как дешевый трюк.

— Я построила себя, Марк, — ее голос дрогнул, но она неотрывно смотрела на него. — А вы, кажется, все еще пытаетесь разобрать на кирпичики то, что когда-то сами и помогли заложить. Жаль, что фундамент оказался прочнее, чем вы думали.

Он сделал шаг вперед, сократив дистанцию до нуля. Теперь она чувствовала исходящее от него тепло, вдыхала знакомый, терпкий аромат его парфюма. От этого в глазах потемнело.

— Я не помогал закладывать ничего, — прошипел он. — Я научил тебя всему, что ты знаешь. Я вдохнул в тебя жизнь, показал, как устроен этот мир. А ты воспользовалась этим и ушла, думая, что сможешь играть в мои игры без моего покровительства.

В его словах была не просто злость. В них была горечь. Глухая, невысказанная ярость от того, что она осмелилась жить без него. Что она не сломалась, не пропала, а стала сильнее. Он не мог простить ей этого преуспеяния. Оно было живым укором ему самому.

— Это не ваши игры, Марк, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, в ту самую темную глубину, где пряталась его боль. — Это моя война. И я играю по своим правилам. А первое правило — я больше не ваша ученица. Я ваш равный противник. Или вы боитесь признать это?

Они замерли, словно два фехтовальщика, скрестившие клинки. Воздух между ними трещал от напряжения. В его взгляде бушевала буря — ярость, обида, и то самое неуместное, животное влечение, которое он не мог подавить. Он смотрел на ее губы, сжатые в тонкую упрямую линию, на вызов в ее глазах, и ему, кажется, стоило невероятных усилий не схватить ее за руку и не утащить прочь из этого зала, чтобы выяснить все раз и навсегда.