Правила поцелуев с чудовищами

11. Глава, в которой боги благосклонны

Дорога казалась бесконечной, но на самом деле едва ли прошло больше четырех часов. Мимо меня промчался посыльный на тонконогом и легком верхе. Волна потянулась набрать скорость, чтобы перегнать наглеца, но я остановила ее. Лучше поберечь силы. К тому же город виднелся впереди — легко понять по большому количеству огней. Это в Михале мы особо не беспокоились об освещении — была охрана в поместье и ее хватало, а светильники висели возле главного входа и основных зданий. Но в Хидри освещали всю городскую стену, чтобы оградить город от желающих проникнуть тайно, без прохождения досмотра на пункте охраны, просто перемахнув через это сомнительное укрепление. Увы, стена оставалась такой же невысокой, как и была после нашествия хеттов.

Постепенно от основной дороги стали появляться ответвления с указателями — вокруг Хидри было немало сел, некоторые их них так разрослись, что не понять, где заканчивалось одно и начиналось другое. На пути все чаще стали встречаться неспешно бредущие лошади и крупные волы, тянущие телеги. Селяне выстраивались вереницей, пока первый возничий и последний смотрели на дорогу, остальные спали, потом менялись. Обычно выезжали такие вереницы еще ночью, чтобы к утру быть в Хидри или на любой другой крупной окружной ярмарке и начать торговлю.

У стен города было еще оживленнее, здесь уже не спали — мерцали фонари возле гостиниц, мелькали стойла и поля для выгула лошадей, какие-то лавки — что-то было закрыто, а где-то в окнах горел свет. Постепенно четче стал гул голосов, не перебил его даже звук ударов по металлу — где-то трудился кузнец, слышалось и лошадиное ржание. Здесь путешественники могли остановиться перед тем, как заехать в город. Да и не всем на самом деле в Хидри было нужно. Иногда проще провернуть сделку под его стенами — так мне говорил отец и предупреждал иметь дело только с теми, кто уже в городе. У тех-то с большей вероятности все нормально с документами.

У меня эти самые документы тоже были, мне было где-то около десяти, когда отец пригласил к нам служащего Королевского семейного реестра, чтобы тот засвидетельствовал мое существование и выдал мне документы. В том числе он записал мою очередь наследования Михала.

К сожалению поместье передавалось по старшинству, а значит, за дядей его будет наследовать Соэр. Если, конечно, не будет особых распоряжений. Например, если бы дядя выразил обеспокоенность тем, что Соэр совершенно не подходит на роль будущего владельца поместья… Пьет и дебоширит… То специальная комиссия из того же Королевского семейного реестра могла бы провести расследование, подтвердить слова дяди и… Отдать Михал мне.

Хотя и здесь были нюансы. Если к тому времени я стала бы керой в другом поместье — например, в поместье Имрико, то Михал перешел бы Солире. А вот если бы я просто вышла замуж за того, у кого нет земли, то снова бы собралась комиссия. Потому что считалось, что управлять такими земельными наделами лучше тому, кто смыслит в этом деле. А я как никак дочь владеющего кера и научена многому!

Я отстояла совсем немного времени, ожидая, когда охрана пропустит группу всадников и освободится. Для телег и торговых повозок была своя очередь, для посыльных — своя, а еще отдельная для таких как я — простых путешественников — и небольших компаний. Документ на минуту оказался в руках охранника, он поднес его к небольшому зверьку, похожему на пса, но с длинным лисьим носом и такими же длинными и свисающими до земли ушами. Существо обнюхало печати на свитке, потом меня и одобрительно тявкнуло.

— Доброй дороги, кера, — кивнул мне охранник на посту и отодвинул преграду, пропуская в город.

Отец как-то упоминал, что до того как сущностники вывели этих зверьков с очень чувствительным носом, подделок документов было гораздо больше. Даже теперь находились умельцы, но и наука Карменгора на месте не стояла. Менялся состав краски на печатях, добавлялись новые тайные ингредиенты, которые не доступны почти никому, кроме королевских служб. А еще в краску добавляли кровь, чтобы существо проверило, соответствует ли мой запах и запах печати.

Двигаться по Хидри в предрассветное время было несложно, стоило только избегать торговых кварталов. На тех улицах движение было слишком активным. Волна несла меня шагом по центральной дороге, этот путь я точно помнила.

На площади возвышался символ Хидри — большерогий лось-исполин, который находился на грани исчезновения из-за новых сущностей в лесу. Очень уж он им пришелся по вкусу. Рядом с лосем уже собирали палатки уличные торговцы, скоро мимо пройдут первые прохожие. У самой статуи я остановилась и осмотрелась. С высоты роста Волны было хорошо видно, как расходятся в разные стороны от площади улицы. Какие-то были длинными и извилистыми, какие-то короткими. Насчет последнего это я точно знала, потому что ездила сюда в отделение Палаты налогов и сборов каждый год и даже чаще, если возникали вопросы. Улочка с королевскими инстанциями действительно была короткой, всего-то десяток больших зданий, но широкой и очень зеленой. Под деревьями было удобно спрятаться от жары. А если дело было зимой, то на обоих концах расположились большие королевские гостиницы — как я слышала, так не было особых удобств, но переночевать можно было чуть ли не за щепки. Самая дорогая комната полуплатинку стоила.

Но направилась я к противоположному краю площади, где вытянулся вверх храм Керта. Сразу за ним начинался квартал из достаточно высоких зданий — в три этажа, и я очень надеялась, что правильно запомнила, где расположилось отделение Палаты новшеств и сущностей. Можно было спросить у лавочников, но Волна уже отошла от них, а возле храма и днем, и ночью всегда кто-то был. Там и спрошу.