Правила поцелуев с чудовищами

13. Глава, в которой мастер выигрывает спор

Мастер сущности смеялся уже несколько минут, хохотал как заведенный, даже очки снял, чтобы удобнее было слезы вытирать. Я терпеливо ждала, пока он успокоится, не вмешивалась. Ну бывает, нашло что-то на человека. Отпустит смех, тогда мастер мне даст объяснения. А пока пусть смеется, говорят, что добрый смех улучшает аппетит.

— Ох, прошу извинить меня, кера, — наконец, успокоился он, покачал головой и поделился: — Я вовсе не хотел вас задеть своей реакцией, но ситуация и правда забавная. Особенно потому что вы здесь, а они — там.

Я уже хотела спросить, кто они, как вдруг поняла, что глаза мастера, которые он больше не прятал за очками, очень отличаются от человеческих. Они больше всего были похожи на звериные. Форма их была чуть более раскосая, чем это распространено у карменгорцев. Возможно, именно поэтому мастер и назвал меня синной, потому что сам имел ивстрийские корни. Насыщенного оранжевого цвета радужка занимала почти все видимое пространство глаза, а точка зрачка постоянно колебалась, подстраиваясь под освещение. Наверное, с такими глазами можно хорошо видеть в темноте, подумалось мне. Но спросить, как так вышло, что мастер сущности обладал такой странной особенностью, я не решалась…

— Наверное, вы впервые близко общаетесь с сущностником? — улыбнулся он. И я с удивлением поняла, что он прав. Нет, я бывала и на ярмарках, и сталкивалась с сущностниками в Хидри, да и к нам в Михал приезжали раз или два в год, чтобы осмотреть овец или пройтись по границе леса и убедиться, что дикие сущности не пересекают ее. Но я сейчас не могла вспомнить, было ли такое, чтобы я с каким-то из мастеров беседовала, кроме как коротко и о делах. А в детстве…

— …Знаете, как-то в детстве я забрела в один из шатров на ярмарке. Нечаянно. Перепутала, когда искала отца, — медленно произнесла я, мысленно воскрешая те воспоминания. — Но увидела, что ошиблась, мантия с синим мехом и тонкими кожаными полосками лежала на кушетке. А возле переодевался мужчина. Он был… с хвостом?

Я сбежала тогда, краснея и белея, и так никому и не сказала, что видела. Тем более что отец нашелся в соседнем шатре. А потом — после праздника, множества сладостей, качелей и восхитительных выступлений — хвост превратился в видение. Я решила, что мне померещилось.

— С кисточкой или мохнатый? — добродушно подмигнул мне мастер, а когда я растерялась, покачал головой: — Не стоит так переживать. Просто в следующий раз будете знать, что такое возможно. Каждый самостоятельный мастер сущности имеет хотя бы крошечное, но отличие. Это нормально, это знак ответственности и умений. Просто мы не показываем его каждому прохожему. Люди не всегда добры к тем, кто отличается от них…

— Да, я понимаю, — я медленно кивнула.

У меня было хорошее детство, мой отец многое сделал, чтобы я никогда не переживала ни по поводу роста, ни отличающихся черт лица. Но иногда случались стычки и ссоры. Например, с тем же Тельбином. Он с удовольствием обзывал меня слепой личинкой, прикрывал глаза до щелочек и ходил как бы вслепую. В ответ я пустила слух, что ему до сих пор вытирает нос нянечка, а еще он боится грозы.

— Мантии для того и предназначены и так украшены, чтобы скрывать большую часть выделяющихся элементов, — пожал плечами мастер. — Но иногда приходится придумывать что-то еще…

— Например, очки? — поняла я.

— Да, или же сделать вот так, — он глубоко вздохнул, прикрыл глаза — и уже через пару мгновений уже смотрел обычный человек.

— Но как?..

— Суть сущностей — изменение, — произнес мастер. — Только долго держать подобную маскировку мало кому по силам. Это как носить неудобную обувь, когда-то захочется сменить ее, кому-то раньше, кому-то позже.

— Удивительно, — пробормотала я. — Спасибо, что объяснили. Я такого никогда не слышала…

— И с большой вероятностью не услышали бы. Если бы специально не узнавали. Мы не делаем из этого большой тайны, но и не выставляем свое отличие. Зачем мне трясущийся от одного моего взгляда клиент, который пришел купить всего лишь сущность для отлова крыс, — отмахнулся он. — Но вам, милая кера, эти пара подробностей пригодятся.

— Точно. Ларко, — вспомнила я то, с чего, собственно, должна была начать.

— Башня Ларко это не только владение рода Ларко. Это и школа для сущностников с общежитием, она расположена у стен башни снаружи, библиотека и практические залы, лекарская, загоны для сущностей, сад, теплица, зверинец и, конечно же, подвалы со складами ингредиентов, коллекциями…

— Это все башня Ларко? — удивилась я. — Но я же видела…

— Башню — ту, которую так любят изображать на картинах — всегда рисуют с определенного места, тогда за основным, старым зданием не видно пристроек, — хмыкнул мастер. — Впрочем, вы скоро сами все увидите. Хотя, может, и нет. Семейное крыло находится отдельно, имеет отдельный выход, так что в принципе вы можете никак не пересекаться с остальными.

— После ваших слов мне захочется посмотреть, — призналась я. Все же когда подписывала брачный договор, я и не думала, что собой представляет Ларко и его владения. Нет, знать знала, что их род — потомственные мастера сущности, но больше меня интересовала их близость к королю. А теперь я бы с удовольствием сунула свой нос хотя бы в ту же библиотеку.

— Но это вам стоит обговорить с самим мастером Ларко. Возможно, он посчитает вашу затею небезопасной. Сущности бывают весьма опасными.