Правила поцелуев с чудовищами

14. Глава, в которой Ханну пытаются съесть

Мастер Юмис остался в приемной, а его подопечная потянула меня за собой. Она была очень рада, что избежала наказания, и теперь всячески выражала эту радость. Например, на ходу прокручивала висящие на стенах в коридоре сосуды, чтобы сонные мелкие мушки начинали светиться сильнее. Или шла только по желтым доскам паркета, старательно игнорируя темно-зеленые. Меня такое поведение не раздражало, но скорее удивляло. Все же на вид девушке было не так и мало лет, лицо уже не детское, но спрашивать я даже не думала. Я всего лишь гость и через пару часов уеду. Зачем портить настроение веселой адептке.

— Катка, — она вдруг остановилась у лестницы, развернулась вокруг своей оси так, что мантия всколыхнулась вокруг нее колоколом, и указала пальцем на свой нос. — Катка Рамко. А ты?

— Эм-м, Ханна, — растерялась я от ее напора. И даже в голове не шевельнулось назваться керой Михалько, настолько беззаботным был вид моей провожатой.

— Если бы не ты, Ханна, то сортировать мне травки следующие несколько дней, сидя безвылазно на складе. Мастер Юмис суров! — пожаловалась она. — Вчера на главной площади давали выступление — сценки, жонглеры, танцы… Ну как не пойти, понимаешь?

Я быстро кивнула и даже немного позавидовала. На танцы попасть хотелось…

Эта часть жизни прошла мимо меня, хотя отец порой поднимал тему, что стоило нам все-таки чаще выбираться хотя бы в Хидри, не говоря уже о поездках в другие города или столицу. Он хотел сделать все, чтобы я больше видела интересного и разного.

Нет, конечно, ярмарки заезжали и в наши края. Или, например, мы с размахом отмечали праздник Урожая, когда все окружные села и поместья украшали желтыми лентами, венками из сухих пахучих трав и горками фруктов и овощей. Гости ходили по домам, пели песни о достатке и хорошей жизни, о благодарности природе и другим людям или другие, шутливые, например, о том, как вор в заборе застрял, штаны порвав.

Но в том же Хидри, как слышала я, танцевальные вечера проходили по графику. И жители любили их. Танцевала целая площадь, десятки пар кружились и подпрыгивали чуть ли не до полуночи. Я как-то даже застала начало такого вечера, тот момент, когда только определялись с партнерами, когда торговцы еще ходили по площади, а музыканты играли легкую мелодию, просто развлекая собравшихся. И можно было остаться, хотя бы глянуть, хотя бы зарядиться общим настроением, но мое плечо оттягивала сумка с налоговыми расчетами, а ехала я из Хидри не одна и за углом меня ждала повозка с саженцами. Легкий укол грусти удалось подавить почти незаметно, но он был.

— И как оно было? — зачем-то спросила я у Катки.

— Все ноги мне оттоптали, — рассмеялась она, подхватывая меня под руку и ступая на лестницу. — А такой красавчик был с виду. Высокий, стройный, уверенно так смотрел… И вот, не стройный, а тощий, не высокий, а каланча! А второй — помощник повара из «Медовушки» — оказался не лучше, но хотя бы пах сладко и пряно!.. Но потом, наконец, пришел Кирис, а с ним кружить можно долго-долго!

— Ага, ага, — только и оставалось кивать мне, слушая щебетание.

— Ой, что же я о танцах все и о танцах, — вдруг как очнулась она через еще пару минут.

Хотя на самом деле не о танцах она говорила, совсем нет, а о том самом Кирисе, которые и на ноги не наступал, и за талию так бережно держал, и подкинуть умел выше всех. Наверное, он нравился Катке. И поскольку тема замужества сейчас для меня была как нельзя актуальна, я задумалась и о том, создают ли пары мастера сущности. Наверное, создают… И гипотетической жене того же мастера Юмиса, скорее всего, нравятся его глаза или хотя бы не пугают ее, потому что прятать их еще и от самых близких — это крайне неудобно и больно. А если у мужа или жены хвост?

— А вот и Чешуйчатый флигель! — объявила Катка, но я почти пропустила ее слова мимо ушей. Потому что поняла следующую вещь: Ларко ведь потомственные сущностники, а это значило, что у моего жениха тоже есть хвост или странные глаза, или та самая чешуя. Однако.

— Прошу, — жестом указала мне Катка, и я наконец обратила внимание на то, где мы находились. Путь во флигель я почти не помнила, а ходить по полутемному зданию было не особо интересно. Лестница была широкой и короткой. И, кажется, мы шли еще через галерею с высокими узкими окнами… Но по всей видимости, они выходили во двор, а на улице пока было все еще сумрачно. И, наконец, дверь — широкая, темная, украшенная изображением то ли змей, то ли ящериц. Все верно — Чешуйчатый флигель.

Внутри сначала было темно, только очертания мебели были видны, но вот Катка пропустила меня, потом вошла сама и громко хлопнула в ладони несколько раз.

— Извини, знали бы, что он понадобится, раньше, то подготовили бы заранее, — услышала я ее голос. Но кроме голоса, было еще что, какой-то шум. Царапанье? Тяжелый мягкий звук, как если бы что-то спрыгнуло в одной поверхности на другую. Звук двоился, как если бы существ было несколько. Потом что-то звякнуло и зажужжало — и из пространства над моей головой появился свет.

Он разгорался постепенно, открывая мне все больше. Узоры из прозрачных и матовых сфер, в которых жили то ли огнемушки, то ли похожие на них сущности, красивым узором расползались по потолку-куполу и стенам, а такие же шары, но побольше, висели гроздьями на тонких канатах в пространстве. Комната была обставлена как гостиная — несколько мягких кресел, массивные книжные полки вдоль стен, небольшой обеденный столик с парой стульев. Судя по мебели, флигель не был рассчитан на большое количество гостей. Несколько гобеленов на стене, за одним из них был заметен проход, наверное, в личные комнаты.