Правила саботажа

Глава 6

Война с Лиамом Синклером перестала быть просто забавой. Она стала искусством. Высшей математикой мести, где каждый ход должен был быть грандиознее, абсурднее и точнее предыдущего. После куриного апокалипсиса я не могла ударить лицом в грязь. Мне требовался шедевр.

Я сидела на полу своей гостиной, окруженная распечатками, скетчами и чашкой остывшего кофе. Софи, развалившись на диване, с аппетитом хрустела чипсами и наблюдала за моим стратегическим хаосом.

- Итак, план, - объявила, хлопнув ладонью по схеме, больше похожей на план захвата небольшого государства. - Он ударил по моему цифровому пространству, я ответила физическим вторжением. Теперь его ход… тишина. Это неприемлемо.

- Может, он просто испугался? - предположила Софи, с крошками на губах.

- Он не пугается. Он вычисляет - отрезала я. - А значит, я должна нанести удар, который невозможно просчитать. Удар с воздуха.

Подруга приподняла бровь.

- С воздуха? Ты купила себе истребитель?

- Лучше, - зловещая улыбка невольно исказила лицо. - Я изучила его слабость. Его гордость и радость - новенький, дорогущий дрон с камерой 8К, которым он хвастался перед тем парнем из пекарни. Он обожает эту штуку.

План был прост и гениален. Пока Лиам был на каком-то скучном совещании, его верный ассистент (которому я пообещала бесплатные букеты для его девушки на год вперед) должен был “одолжить” дрон. Дальше - дело техники. Вернее, моей знакомой Кейт, видеоблогера и джей-фай-гения.

***

Настал час Х. Мы с Софи устроились в кафе напротив моего бутика, делая вид, что просто отдыхаем. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

И вот он появился. Изящный, черный дрон Лиама с тихим жужжанием поднялся в воздух и сделал круг над улицей, как будто владелец просто проводил тест-драйв. Я представила его лицо, полное гордого любования своим гаджетом.

А потом все пошло не по плану. Его плану.

Дрон завис прямо над вывеской моего бутика, дрогнул и из его брюшка хлынул не поток, а настоящий водопад конфетти. Но не просто разноцветных кружочков. Это были вырезанные из бумаги… откровенные силуэты плюшевых мишек в пикантных позах и огромные, кричаще-розовые сердца.

Они кружились в воздухе, покрывая тротуар, залетая в волосы прохожим и приклеиваясь к витринам. Люди останавливались, смеялись, доставая телефоны. Моя “Эгоистка” на пять минут превратилась в эпицентр самого дурацкого карнавала.

Я застыла с открытым ртом, а затем раздался дикий хохот подруги.

- Силуэты мишек! Эмили, да ты гений! Это же его оружие, он тебе мишку, а ты ему - целый медвежий разврат!

Смотрев на это безумие, поначалу меня захлестнула волна торжества, но потом я увидела его.

Лиам выскочил из своего офиса, с телефоном у уха, его лицо было искажено чистейшей, неподдельной яростью. Он смотрел на свой дрон, разбрасывающий похабные конфетти, как на убитого друга и что-то кричал в телефон, тыча пальцем в небо.

И вдруг во мне что-то екнуло. Не радость, а странное щемящее чувство. Это было…как будто слишком лично. Я ударила не просто по его самолюбию, а по любимой игрушке.

Но война есть война.

***

Его ответ не заставил себя ждать. Уже через час, когда конфетти еще не до конца убрали, к его офису подъехал микроавтобус.

Из него вывалились… семь человек. Семь бородатых мужчина в расшитых сорочках, с гитарами и каким-то шумовым инструментом, похожим на косу.

Они выстроились в ряд прямо на улице и самый рослый из них, с окладистой бородой, поднял руку.

И они запели. Не просто песню. Они запели серенаду. Нет, балладу. Не-ет, целую музыкальную поэму о “светлом витязе Лиамоне”, который “пленил сердце красной девицы Эмилисы” своей “мудростью цифровой” и “стальной дланью”. Там были куплеты о “плюшевом мишке - залоге страсти”, о “курах - вестниках любви” и о том, как “дрон его парит в небесах, словно пламенное сердце”.

Это было эпично, душераздирающе и до невозможности стыдно. Сотрудники его офиса валом повалили к окнам, катаясь со смеху. Прохожие собирались в толпу, а Артур вышел из кофейни с подносом попкорна.

Я стояла, вжавшись в стену, с пылающими щеками, и пыталась сгореть со стыда. Софи хохотала, держась за живот.

- О Боже…Стальная длань! Я умру-у! Он…он тебя сразил! Это величайшее унижение в истории унижений! Ты проиграла!

Но я уже не слышала ее. Я смотрел на него. Лиам стоял у своего окна на втором этаже, с абсолютно каменным, нечитаемым лицом, наблюдая за этим представлением. Он не злился, не улыбался - просто смотрел. Как полководец, наблюдающий за разгромом своего войска и уже придумывающий ответ.

И в этот момент пришло осознание. Это было не унижение. Это был его ход - столь же грандиозный, абсурдный и публичный, как и мой.

И это было…потрясающе. Барды допели на высокой ноте, поклонились и под общие аплодисменты, погрузились обратно в микроавтобус.

Толпа стала расходиться, обсуждая случившееся. Я осталась стоять, все еще прижавшись к стене, с бешено стучащим сердцем.

Софи, наконец, отдышалась и подошла ко мне.

- Ну что, генерал? Каковы дальнейшие указания? Заказываем оркестр на сто человек? Нанимаем слонов?

Медленно покачала головой, все еще глядя на его окно.

- Нет, - сказала тихо. - Хватит, это была ничья. Абсолютная и безоговорочная.

- Что? - она не поверила своим ушам. - Ты сдаешься?

- Я не сдаюсь, - наконец оторвавшись от стены, посмотрела на подругу. Внутри все горело, но уже не яростью, а чем-то другим. Чем-то ярким и пугающим. - Я просто поняла, что мы достигаем пика. Дальше - только ядерная война. А мне… не знаю, это тяжело.

Повернулась и пошла прочь, оставляя позади последние клочья конфетти и эхо бардовской баллады.

Война приостановилась, наверное… Не потому, что один победил, а потому, что мы оба проигрываем. Проигрываем свое сердце самой дурацкой, самой масштабной и самой прекрасной войне на свете.

И мне вдруг стало страшно захотелось узнать, что будет после.