Правила саботажа

Глава 9

Лиам

Прошла неделя. Семь дней. Сто двадцать восемь часов. За это время мое безупречно отлаженное существование дало сбой, сравнимый разве что с тотальным отказом всех серверов одновременно. И что самое удивительное, это был самый продуктивный и… самый счастливый сбой в моей жизни.

Все началось с того утреннего кофе. Потом он повторился и на следующий день. И на следующий. И вот через неделю мой утренний ритуал выглядел так:

1. Пробуждение за секунду до будильника.
2. Три глубоких вдоха у окна.
3. Стакан воды с лимоном, которая пилась в два раза быстрее, чем раньше.
4. Выбор рубашки с бессознательным анализом на реакцию одной вредины.
5. Путь до кофейни Артура с повышенным пульсом.
6. Новый пункт: Эмили.

Она всегда опаздывала. На пять, семь, однажды даже на двенадцать минут. И я, человек, который вычислял опоздания коллег с точностью до секунды, не просто прощал ей это. Я ждал. С нетерпением, проверяя время и выглядывая в окно, чтобы увидеть, как она появится в конце улицы - яркое, несущееся пятно, ломающее своим хаосом утреннее спокойствие Бил-стрит.

Эмили влетала, с растрепанными ветром волосами, иногда с размазанной тушью и какой-нибудь нелепой историей наготове: “Синклер, ты не представляешь! Котяра утром решил, что моя кисть - это его враг!” или “Водитель грузовика с цветами пытался со мной флиртовать, я чуть не подарила ему кактус в глаз”.

И мы начинали пить кофе. И говорить. Не спорить, не сражаться. Говорить.

Я обнаружил, что она чертовски умна. Ее мозг работал нелинейно, скакал с идеи на идею, но в этом хаосе тоже была своя гениальная логика. Она могла за пять минут набросать концепцию рекламной кампании, которая была бы ярче и человечнее всего, что предлагало мое агентство. А я мог за следующие пять минут предложить, как это упаковать в эффективную цифровую стратегию.

Проклятье, мы были идеальным дуэтом.

Но утро было только началом, ночью начиналось другое.

Ночные переписки стали таким же ритуалом, как и утренний кофе. Только более… интимным. Темнота за окном, свет экрана и ее сообщения, которые приходили, когда оба уже были в своих кроватях.

Эмили: Твой кактус сегодня смотрел на меня осуждающе. Кажется, он в курсе, что я пролила воду на твой отчет.

Лиам: Он просто ревнует. Я хвалил твою сегодняшнюю идею с интерактивной картой. Он считает себя моим единственным креативным “проектом”.

Эмили: Так скажи ему, что у него колючки кривые и что его хозяйка лучше.

Я лежал и улыбался в потолок, как идиот. Счастливый идиот. Мои сотрудники начали поглядывать на меня с подозрением. Адам звонил каждый день с одним вопросом: “Ну что, ты уже признался ей в любви, или вы все еще играете в дурацкий текстовый пинг-понг?”

Не признавался, потому что боялся сломать это. Этот хрупкий, невероятный баланс между нашим старым соперничеством и новой… близостью. Мы все еще подкалывали друг друга, но теперь эти колкости были обернуты в теплую, понятную обоим упаковку. Это был наш язык. Наш способ сказать: “Я тебя вижу, я тебя понимаю и ты мне небезразличен.”

Сегодня утром она опоздала на десять минут. У нее в руке был не только телефон, но и небольшая коробочка.

- Держи, - Эмили сунула ее мне, садясь и отводя глаза. - Чтобы твой стерильный офис не так пах тоской.

В коробке лежало странное керамическое изделие ручной работы. Что-то среднее между вазой и абстрактной скульптурой. Оно было кривым, неидеальным и с отпечатками пальцев. Но… оно было прекрасным.

- Это…что это? - спросил, чувствуя, как в груди что-то сжимается.

- Это провал, - она пожала плечами, наливая себе кофе. - Я пыталась слепить вазу - не вышло. Решила, что твоему техническому царству не хватает чего-то живого и несовершенного.

Я смотрел на этот “провал”, как на самое честное и прямое признание, какое только мог от нее получить. Она дарила мне часть своего творчества, своего живого мира.

- Спасибо, - голос почему-то прозвучал хрипло. - Это… самое неоптимальное и самое лучшее, что будет в моем офисе за все время.

Эмили подняла на меня взгляд и ее глазах вспыхнули знакомые искорки, но на этот раз в них было не только озорство, но и что-то теплое, почти нежное.

- Не распускай слюни, Синклер. Просто поставь куда-нибудь, чтобы не пугать клиентов.

Я поставил вазу-провал прямо рядом с монитором. Она перекрывала обзор на часть экрана. Это было непривычно для моего обычного расклада жизни, с каждым днем все менялось со скоростью света. И я не мог сказать, что меня это как-то не устраивало.

Весь день ловил себя на том, что смотрю на ее фотографии, которые скачал из ее профиля пару дней назад, а не на рабочие графики. Что я жду не перерыва, а вечера. Не очередного отчета, а ее сообщения.

Мой внутренний код переписывался. Старые переменные получали новые значения, а система давала сбой. А самое главное, что я не хотел ничего чинить.

Я был счастлив. Глупо, безрассудно, по-детски счастлив и все из-за женщины, которая опозорила меня перед всем офисом, запустив в него кур. И которая теперь дарила мне кривые вазы, заставляя мое сердце биться чаще одним только звуком ее сообщения.

***

Мой мир, который всего за неделю обрел головокружительный и яркий баланс, рухнул в одно мгновение. Виновником был безобидный звонок с пометкой “Мама”.

- Родной, привет! - ее голос, как всегда звучал так, будто она объявляла о всеобщем разоружении, а не звонила сыну.

- Мама, - я убрал телефон от уха, переводя его на громкую связь, чтобы продолжать править код. - Все хорошо?

- Замечательно! Мы с папой так соскучились по тебе! И ты так давно не приезжал, и все один… Мы решили взять инициативу в свои руки!

Ледяная струя дерьмового предчувствия пробежала по моей спине. “Инициатива” моих родителей всегда была сродни стратегической военной операции.