Правила саботажа

Глава 13

Эмили.

Наше первое официальное свидание началось с выстрела. В прямом смысле.

Лиам пришел за мной ровно в семь, без цветов (я сказала, что мне хватит его дурацкого кактуса) и без галстука. На нем были темные джинсы и тот самый пиджак, на локте которого до сих пор осталось едва заметное пятно от зеленки, после одного из наших “совещаний”.

- Итак, куда ведешь свою пленницу, мистер Синклер? - спросила я, запирая дверь бутика.

- На операцию по обезвреживанию, мисс Блэр, - ответил он с той своей редкой, настоящей улыбкой, которая делала его глаза не карими, а почти золотистыми. - Тир.

Я замерла.

- Тир? Ты, адепт цифры и стерильного порядка, ведешь меня в место, где пахнет порохом и гремит?

- Статистика показывает, что стрельба по мишеням - отличный способ выпустить пар, - парировал он, но в глазах читался азарт.

Оказалось, Лиам чертовски прав. Тир был идеальным местом. Шум выстрелов заглушал неловкость первого свидания, а сосредоточенность на цели не давала мне смущаться.

Пока я пыталась попасть хоть в какую-нибудь очередную банку, я почувствовала его тепло за спиной.

- Ты целишься, как твой кот в лазерную указку, - голос прозвучал прямо у уха, заставляя меня вздрогнуть.

Его руки легли на мои, поправляя хват, пальцы были твердыми и уверенными. Он подвинулся так близко, что я чувствовала каждую складку его пиджака, каждое движение грудной клетки, когда он дышал.

- Расслабься, - дыхание обожгло мне шею. - Прицелься. Выровняй дыхание. И…жми.

Мои пальцы сжали курок. Выстрел. И банка с грохотом отлетела в сторону.

- Попадание, - констатировал он, не опуская моих рук.

Я рассмеялась, обернувшись к нему. Мы стояли так близко, что наши носы почти соприкасались.

- Это ты попал, Синклер. Ты просто использовал меня как живое орудие.

- Самое эффективное орудие в моем арсенале, - беззастенчиво согласился он, и наконец отпустил меня, оставив на коже память о своем прикосновении.

После тира мы просто гуляли по ночному парку. Фонари рисовали на асфальте наши сцепленные тени. Мы не спорили. Не подкалывали друг друга с прежним остервенением. Мы… разговаривали. Обо всем и ни о чем. О том, как в детстве он разбирал папин компьютер, а я закапывала в саду «клады» из стеклышек. О том, как мы оба ненавидим фильмы ужасов, потому что находим в них логические несоответствия.

Я шла рядом с ним, и его рука лежала в моей - не как вызов, не как часть игры, а просто так. Естественно. И это было самым невероятным ощущением. Отсутствие необходимости быть настороже, быть острой, быть «врагом».

Смотрела на его профиль, освещенный фонарями, и думала, что, возможно, это и есть та самая «оптимизация», к которой он всегда стремился. Не цифровая, а жизненная. Когда все лишнее отсекается, и остается только самое важное. Самое эффективное. Самое… правильное.

- О чем задумалась? - он прервал мои мысли, останавливаясь у пруда.

- О том, что ты, наверное, был прав, - сказала я, глядя на отражение луны в черной воде.

- По какому вопросу? Их было так много, - поднял бровь.

- Насчет хаоса. Возможно, он действительно необходим для создания идеальной системы.

Лиам повернулся ко мне, и в его глазах плясали отражения городских огней.

- Ты не хаос, Эмили. Ты… самая сложная и самая красивая переменная, которую я когда-либо встречал. Та, что превратила мой простой алгоритм в нечто… живое.

Он не стал целовать меня. Он просто притянул меня к себе и крепко обнял. И в этом объятии не было страсти из кладовки, не было отчаяния из дверного проема. Была тихая, непоколебимая уверенность. Уверенность в том, что мы на своем месте.

Мы шли обратно, и я понимала, что это свидание было полной противоположностью всему, что было между нами раньше. Никаких розыгрышей. Никаких войн. Только он, я и тихий вечер в парке.

И это было самым большим сюрпризом из всех. Потому что оказалось, что нам и без войны есть о чем поговорить. И что его рука в моей чувствуется как дом. Даже если этот дом построен на руинах доведенного до белого каления IT-гения и его вечно все портящей флористки.

***

Идея пришла ему. Конечно, ему. Как-то вечером, за очередным совместным ужином (теперь мы ужинали вместе почти каждый день, и это уже не казалось никому из нас странным), он отложил вилку и сказал с невозмутимым видом:

- Наше знакомство было нестандартным. Наши свидания… тоже. Я предлагаю провести эксперимент.

Я насторожилась. Его «эксперименты» обычно заканчивались курами в офисе или похабными надписями в инстаграме.

- Какой еще эксперимент?

- Мы воспроизведем идеальный романтический вечер. По всем канонам жанра. Лепестки роз, свечи, мягкая музыка, ужин при свечах. Соберем данные о нашей реакции на максимальную концентрацию клише.

Я смотрела на него, пытаясь понять, серьезно он или это завуалированная насмешка. Но в его глазах читалась лишь научная любознательность. И… азарт.

- Ты хочешь сказать, мы будем сидеть среди этой… слащавой дури и делать вид, что нам это нравится?

- Мы будем наблюдать за своими реакциями, - поправил он. - Это же очевидно неэффективно и непрактично. Но как социальный ритуал представляет определенный интерес.

Я рассмеялась. Это было так на него похоже - прикрыть романтику терминами «сбор данных» и «социальный ритуал».

- Ладно, технарь. Но только если лепестки будут не красные. Ненавижу красные розы. И музыка - без этого приторного джаза.

- Условия приняты, - кивнул он. - Завтра. Мой дом. 20:00.»

***

Когда я переступила порог его квартиры на следующий вечер, меня обдало волной теплого воздуха, пахнущего стеарином и… пиццей.

Картина, открывшаяся мне, была сюрреалистичной. Его безупречно минималистичная гостиная была превращена в храм кичевой романтики. Повсюду — в горшках, вазах и просто россыпью — лежали белые и персиковые пионы (мои любимые). Десятки свечей мерцали на каждой горизонтальной поверхности, отражаясь в темных окнах. Играла какая-то томная классическая музыка.