Правильный лекарь. Том 8

Глава 2

Маленькая девочка пошла домой одна в густые сумерки и мне стало как-то неуютно от того, что я её не проводил, хотя понимал, что ей ничто не может угрожать, уж скорее она может представлять собой угрозу. Если захочет, конечно.

Никак не давала покоя мысль: “Кто это на самом деле?”. Её отец сказал, что она родилась взрослой, то есть ему она открыла свою тайну сразу. Почему? Как она поняла, что ему можно доверять? И как это вообще возможно? В голову лезет такое слово, как реинкарнация, но тогда это всё равно сначала был бы ребёнок и вёл бы себя, как ребёнок, если верить индийским учениям о вечной жизни.

А как я здесь оказался? Может мне просто повезло оказаться в теле взрослого человека просто более молодого, а её угораздило попасть в новорожденного младенца? Тогда категорически сочувствую. Быть взрослым состоявшимся человеком, потом снова ждать, когда вырастешь и сможешь дальше быть взрослым, не привлекая излишнего внимания. Это жесть, конечно.

Попробую завтра с ней пообщаться, я всё равно не собирался сегодня возвращаться домой. Как показал опыт борьбы со вспышкой брюшного тифа, лучше перебдеть, чем недобдеть. Раз я всё это начал, то лучше пять раз перепроверю перед тем, как уехать. Зато наверняка будет шанс ещё раз пообщаться с Марией. Можно будет и прямые вопросы задать, но, как мне кажется, она вряд ли расколется. А ещё есть шанс, что на мозги мне надавит, чтобы забыл про всё. Остановит ли меня вероятность такого исхода? Думаю вряд ли. Любопытство покоряет все сердца и головы без разбора, вот только одни могут его побороть, а другие - нет. К какой категории я отношусь? Где-то посередине. Ни за умных, ни за красивых.

Я и мои коллеги стащили с себя противочумные костюмы и вместе с респираторами и перчатками сложили в кучу у края площадки и подожгли. Когда пламя стало стихать, закидали оставшееся снегом, заразы там теперь уже точно нет. Руки и лицо на всякий случай обработали антисептиком. Одноразовые чехлы с сидений я на всякий случай скинул и тоже сжёг. Теперь можно спокойно отдохнуть и подкрепиться, только сейчас понял, насколько я голоден.

- Ну рассказывай давай, - сказал Юдин, тщательно обрабатывая руки спиртовой салфеткой. - Как тебе удалось столько домов пройти? Мы по двое ходили и то обошли меньше.

- Что ты от меня хочешь услышать? - ответил я вопросом на вопрос. Я оглянулся, остальные коллеги тоже находились рядом и ждали моего ответа, всем было интересно. - В нескольких домах никого не было, наверно ушли и не вернулись, в одном только заболели, появились первые симптомы, в другом трупы уже. С остальными потихоньку справился.

Терпеть не могу врать и сочинять вместо того, чтобы рассказать правду, но сейчас правду говорить никак нельзя. Даже несмотря на то, что это мои проверенные люди, дело не в том, что я им не доверяю, просто и сам ещё не разобрался, а какой-нибудь наш разговор между собой, случайно подслушанный посторонними, может сыграть роковую роль. Вспоминаются разные фильмы, когда одарённые дети попадают в дурные руки и и вынуждены действовать потом в их интересах, нам этого точно не надо. Боюсь даже представить, что будет, если Мария перейдёт на сторону зла. Того же Баженова, например. Тогда этот мир точно рухнет.

- А у вас как дела? - спросил я не у кого-то конкретного, а у всех в общем.

- Хреновые у нас дела, Саш, - начал Виктор Сергеевич и тяжко вздохнул. - В первый дом с Иваном Терентьевичем зашли, дверь открыта была, а там два трупа. Тёплые ещё, видать недавно преставились. В следующем плачущая мать с мёртвым младенцем на руках. Сама еле жива при этом. Еле удалось её уговорить, чтобы дала себя вылечить. Так и легла в кровать под капельницу с крохотным трупиком в обнимку. И так почти в каждом доме, здоровых ни одного не нашли.

- И собак ни одной не осталось, - добавил Рябошапкин. - Говорят, что они первыми все повымерли.

- Да у нас всё то же самое, - буркнул Илья, когда я перевёл взгляд на него. - И трупы, и больные. Тяжко нам там пришлось. Особенно детей жалко погибших и их безутешных родителей. Негоже это собственных детей хоронить.

- Да уж, плохи тут дела, - подвёл я итог, раздавая консервы и хлеб из коробки с сухпайками. - Поражение лёгких очень серьёзное, очень много энергии отнимает, еле справлялся, после каждого медитировать пришлось.

Ну тут я сказал почти правду, поэтому и говорилось легче.

- А что это за девчонка с тобой была? - спросил Илья, с азартом открывая банку тушёнки. - Деловая такая, “сама дойду!”, есть-то от горшка два вершка, а туда же, важная птица. Где ты её взял вообще?

- Да вот, представляешь? - произнёс я, вместе со всеми вскрывая консерву и жадно впиваясь зубами в кусок бородинского хлеба. - В семье единственная не заболевшая была, словно иммунитет у неё какой-то есть свой.

- А зачем ты её с собой таскал? - решил уточнить Илья. По его взгляду я понял, что он догадался, что я что-то не договариваю.

- Да она сама за мной увязалась, не знал, как её отвадить, - ответил я, а сам постарался дать Илье понять, что не могу сейчас ответить. Кажется, он понял. - Ходила за мной следом, ждала у ворот, потом шла дальше. Потом за мной сюда пришла, ну а дальше вы знаете.

- Если я правильно понимаю, домой сегодня не поедем? - спросил Рябошапкин.

- Второй раз я себе не позволю уехать, не убедившись, что всё в порядке, - спокойно ответил я, ковыряя вилкой холодное мясо в банке. Можно было разогреть на горелке, но слишком есть хотелось. - Если кто хочет, может уехать на автобусе с другими, я осуждать и обижаться не буду.