Правильный выбор 2

5

Пред алтарём в молитвах
Ты ищешь всё спасения.
Исповедь слышит имя,
Да к истине прозрения.

Не погасают свечи.
Священник просит прямо:
Готова ты, но в свете
Кто-то и против встанет.

Холод осенний воет.
И нет спасенья в храме.
Твои сомненья гонит
Уверенный октябрь.

В три воскресенья службы
И в празднике объявлен
Церковною молитвой
Твой скорый день венчания.

Прошла ты и причастие.
Билет святой подали.
Но в сердце стужа правит.
Судьбе вы... проиграли...

Тщетны были попытки Ирины отговорить Милану от предстоящего венчания. Подготовки уже начались. Обидевшись совсем на то, что Милана неприступна, упряма и не желает менять ничего, Ирина в день примерки венчального платья осталась сидеть в своей комнате...

– Ириночка, – умоляюще и голосом, и видом пришла Милана.

Платье на ней было белоснежной красоты. По подолу, рукавам и груди переливались в узорах холодным цветом серебряные нити.

– Уходи, – опустила взгляд Ирина.

Она сидела на полу под окном, а перед ней лежало письмо, которое читала, но оставила лежать. Милана вобрала в себя дополнительный воздух, будто поможет удерживать силу духа.

– Я должна, пойми, – села она на стул. – На прошение моё отправиться к Алексею даже не взглянули. Позаботился всё-таки Николай Сергеевич... Не выпустят меня. Долг у меня, видать, иной.
– Плохой этот граф, я верю князю, – высказала опять своё Ирина, уставившись глазами в письмо. – Обманет... Не выполнит обещания.
– Ты так и будешь его князем величать?... Это от Дмитрия Васильевича? – заметив письмо, поинтересовалась Милана.
– Да, получила через дежурного. Спрятал он весточку в сюртук и передал отослать мне. И Дмитрий Васильевич,... он не одобряет, молит отменить всё и не верить графу, – взглянула Ирина заплаканными глазами на подругу, которая в наряде невесты казалась бледной и горестной, словно то перед ней сидела смерть.

– Это моя последняя надежда спасти Алёшеньку,... да и Ивана обрекать на бедность я не смею, как он ни уверяет в обратном, будто проживут без этих денег, – молвила Милана. – Завтра в последний раз иду на исповедь, пройду обряд причастия,... а там и венчание будет.
– Коли никто против не скажет, – усмехнулась Ирина, намекая, что все планы могут сорваться.
– Ты не сделай этого, – покачала головой Милана. – Граф клялся Ивану, принял угрозу смерти, коли обманет. Обещал он и меня не трогать! Поверь же, всё может быть хорошо!... Клянись, что не скажешь и слова против.

Ирина молчала. По её щеке потекла одиночная слеза. Разрывалась внутри души и не знала Ирина, какой выбор предпринять, но верх одержало подчинение дорогой подруге...

Никаких помех к предстоящему венчанию не произошло. Никто не высказался против. Закончила церковь в Петербурге и церковь в деревне у имения Нагимовых троекратное объявление об этом венчании. Закончились исповеди, причастия. И завтра уже ожидает великое таинство предстать перед алтарём, богом и людьми, чтобы воссоединить две жизни в одно...

А пока тот день не настал, Николай Сергеевич с супругой позаботился о приданном Миланы: к дому графа Краусе в Петербурге стали подъезжать повозки. В первой повозке деревенский мальчик держал икону, а рядом стоял новенький самовар. Далее следовали ещё повозки, в каждой из которой были те или иные вещи, сопровождаемые то супругой Николая Сергеевича, то сестрой Якова — Алевтиной, согласившейся помогать во всём. Этот подвод встретила мать Павла Петровича Краусе...

Графиня была всё ещё в полном расцвете сил, а стеклянный взгляд и молчаливость никак не говорили о присутствии желания участвовать в происходящем. Она лениво раздавала указания, куда что нести, и сама лично присутствовала при описи всего привезённого имущества, недовольно проворчав про доставленную в дом клетку с канарейками.

В тот же день были разосланы приглашения для Петербургской знати. Это были именные билеты, где указали имена жениха и невесты, время и церковь, где будет проходить венчание, а так же адрес бала, о котором дали подробное описание...

День настал... Милана была готова с раннего утра. Сидя в наряде посреди гостиной, она упрямо пялилась вдаль, находясь где-то в своих мыслях...

Отогнать муку о потере любимого, несостоявшейся с ним жизни, никак не получалось. Страх и чувство долга бились в ней бесконечностью войны, а перед глазами раскрыли присланный подарок жениха, достали оттуда гостинцы, достали нежную фату и тут же украсили её причёску.

После этого вошёл и прибывший к венчанию Иван. Он поднёс к Милане серебряный поднос, на котором красовались белые перчатки. Ольга видела, что Милана от переживаний не может больше шевелиться, и помогла ей надеть их, после чего следовала с нею до порога.

От самого дома до ожидавшей их свадебной кареты Иван вёл Милану, и её осыпали монетами те, кто собрались порадоваться и кто не знал истинной причины данного союза, хотя замечали некую печаль в лице невесты...

– Ты уверена? – шепнул Иван, когда Милана уже была в карете. – Не нужно нам это наследство.

– Алёшеньке долю облегчить обещано, – молвила, как во сне, та и больше не сказала ничего.

Не выдерживая видеть свою подругу, вот так вот отдающую свою жизнь в руки недостойного человека, Ирина осталась стоять в доме и наблюдать всё из окна. Как только кареты со всей процессией отправились в путь, она бросилась в кресло рядом, и никак никто бы не смог остановить вырвавшихся её рыданий, если б оказался здесь...