Правильный выбор 2

33

Где есть любовь, там и совет.
Где совет есть, там — свет.
Пришла пора, хоть есть запрет,
Но сердцу всё ж преград нет.

В милом нет постылого —
Не зря ведь так говорят.
А в постылом нет милого —
Эту веру не истребят.

Где сердце сердце встретило,
Душа поёт в любви.
Где сердца любовь приметили,
Там счастью с миром быть.

В милом нет постылого —
Не зря ведь так говорят.
А в постылом нет милого —
Эту веру не истребят.

Как увидал любви зарю,
Голова ж кругом.
И нет разлук, коль в мир зовут,
И нет пути в другом.

В милом нет постылого —
Не зря ведь так говорят.
А в постылом нет милого —
Эту веру не истребят.

Допев свою песню, Милана кланялась под аплодисменты слушателей, но вдруг, сжавшись в боли, стягивающей спину и живот, она схватилась и застыла на месте. Её взгляд остановился на встречном взгляде Алексея. Он тут же вскочил, как и заметившие происходящее остальные...

– Милана, – рванул к милой Алексей и повёл на улицу.

За ним последовал и Вольф, которого сопровождал часовой и плац-майор: это был племянник Станислава Романовича Лепарского.

Тот старался большую часть времени, как и дядя, проводить рядом с осуждёнными для поддержки и, может, какой помощи. Так и в этот день, он присутствовал и наслаждался на очередном их музыкальном вечере...

– Алексей, идём, идём, – уводил он Алексея вскоре из дома, чтобы тот в своём беспокойстве за Милану не мешал.
– Нет, я не смогу! Если что случится?! – поражался Алексей, но тот был непреклонен и провёл его в отделение к Розену, где тут же собрались в поддержку и братья Бестужевы, и Торсон.

Друзья всеми силами и уговорами удерживали Алексея у себя, чтобы не потревожил супругу, которой приходилось и без того тяжело...

Роды проходили долго и отняли все её силы. Но всё же, посреди глубокой ночи, Милана разрешилась дочерью, а Алексея отпустили мчаться к ней...

Он стрелою прибежал, и уже долго не отходил, выслушивая советы окруживших её подруг, которые делились опытом и рассказывали, как и что надо делать, пока Милана не сможет сама встать с постели.

Вызвавшиеся помогать навещали их каждый день, отчего Алексею становилось легче, пока Милана не смогла сама подниматься и вместе с ним заботиться об их новорождённой дочурке, для которой все принадлежности, в том числе и кроватка, были давно готовы...

В этом, тысяча восемьсот тридцать первом году, родились дети и у Александры Муравьёвой, у которой дочка вскоре всё же умерла, родился сын и у Анненковой, а пятого сентября родился сын у Анны Розен. И когда им приходило время разрешиться от бремени, их мужьям разрешили поселиться, под присмотром у дома часовых, на квартирах жён, чтобы быть вместе...

(Н. А. Бестужев, камера Розен, 1831)

В сентябре же был прекрасный праздник — ещё одна свадьба. Обвенчался один из осуждённых, Василий Петрович Ивашёв, с прибывшей к нему невестой: Камиллой Ле-Дантю. Он был до того совсем угнетён, опустил уже руки и начинал думать о побеге, но новость о приезде невесты вернула к жизни...

Любуясь ими, надеясь на счастье и для них, Алексей с Миланой стояли в объятиях друг друга и так и ушли снова к себе на квартиру, где ждала малютка Варенька в руках нанятой из числа местных жителей пожилой и доброй няньки.

Время шло...
Как бы комендант ни старался помочь облегчить участь «государственных преступников», условия, в которые были они теперь помещены, оказались хуже, чем то было в Чите...

В Чите они жили, как семья, где могли бы вместе перенести любое горе. А тут и здоровье жён стало подрываться сильнее, и здоровье, и душевный покой осуждённых.

На работы выходили уже не с хоровыми песнями. Всё реже стали собираться вместе. Вместо этого, образовались кружки по-характеру, наклонностям. А кто-то и вовсе становился более задумчивым и уединялся в своём... Такого в Чите не возможно было наблюдать.

Там они жили вместе, а не разделёнными по отделениям, и могли друг друга поддерживать, не смотря на разность характеров и взглядов...

Настал тысяча восемьсот тридцать второй год. Это был год, когда срок двадцати осуждённых подошёл к концу, и они были отправлены на поселение. Так, уезжал теперь, в июле, и Андрей Розен...

– Я подготовил статейный список, – протянул комендант лист Алексею на прочтение, но тот отвёл взгляд:
– Я верю, что там всё правильно. Перестаньте, Станислав Романович, подавать мне всё это на проверку... Я уже давно забросил эти дела.
– Алексей, – пригрозил Николай, у которого они в это время снова встретились в камере.
– Вы здесь беседовали, – закивал комендант в понимании. – Однако на этот раз беседа, как видно, печального характера?
– Жена моя всё хворает. Её здоровье никуда не годится, – признался Алексей и сел на стул.

Его душа плакала и тряслась в страхе за жизнь дорогой Миланы, которая, как только выздоравливала от простуды, тут же снова заболевала и слабела больше, увядая на глазах заботливого возлюбленного и помогающих подруг...