Правильный выбор

37

– Благодарим вас, Анна Васильевна, что согласились довезти до Нарвы, – сказал Алексей после долгого молчания в карете, где он ехал с баронессой фон Розен, её спутницей и Миланой.
Молодая беременная баронесса крутила в руках платочек, которым время от времени подсушивала упрямо намокающие слезами глаза. С доброй завистью взглянув на сидевших перед ней Милану и Алексея, она ответила:
– Не стоит, князь, я от всей души. Я бы и назад вас отвезла, да мне надо обратно. Боюсь, поздно вернусь, но последую совету вашего друга. Обращусь напрямую к государю. Вот бы отпустили и моего Андре.
– Я очень надеюсь на решение суда, более милостивое, – вымолвил в тонкой нити надежды Алексей.
– Где вас остановить? Нарва уже, – указала на окно баронесса.
– Есть некая лавка купца Отто, – пожал плечами Алексей.
– Да-да, есть, – улыбнулась она. – У брата Андре имение под Нарвой, так он часто сюда приезжает, хвалил эту лавку.

И карета проехала через площадь, свернула на узкую улицу напротив крепости и остановилась. Попрощавшись и ещё раз поблагодарив Анну Васильевну, Алексей с Миланой смотрели вслед её карете, пока та не исчезла из вида, на мост, ведущий к Петербургу.

– Любимая, – нежно обнимая Милану, вымолвил Алексей и, встретив ласковый взгляд, крепко поцеловал в губы. – Идём, у меня для тебя есть подарок.

Продолжая путь в объятиях друг друга, они вошли в купеческую лавку Отто. Невысокий пожилой продавец тут же обратил внимание на них, перестав делать какие-то записи в своём журнале.

– Добрый день, чем могу быть полезен? – с немецким акцентом спросил он.
– Добрый день, – кивнул Алексей и, услышав щебетание нескольких канареек, взглянул в сторону птичьих клеток. – Две канарейки желаю купить для моей невесты, – прижав смутившуюся любимую к себе, улыбнулся он.
– Пожалуйста, – улыбнулся продавец и схватил одну клетку, где уже сидели две канарейки, начавшие тут же скакать по сторонам. – Вот такие есть. Гарцские, певучие! Специально выведены в Гарце! Это первые канарейки для вас? Сразу предложу тогда и журнал, где можете прочитать, как за ними ухаживать.

– Да, это впервые для нас, – согласился Алексей и рассмотрел активных канареек в клетке, что им предложили.

Он был доволен, как и смутившаяся возлюбленная. Заплатив за птиц, Алексей взял клетку за крючок сверху. Дружелюбный купец укрыл её широким платком и, вручив Милане журнал о канарейках, поклонился.

– Вот и подарок тебе, – улыбнулся довольный Алексей, когда вышел с Миланой из лавки.
– Почему?! – удивилась она, несмело глядя на клетку, но по блеску счастливых глаз Алексей видел, что подарок ей был по душе.
– Я заметил, что ты любишь птиц, подумал, куплю для дома. И лучше им, чем как у тебя, быть ни с кем не может. Им, может, была бы судьба попасть в руки равнодушной особы, которой внимание хотели заслужить подобным подарком, либо прожить в лавке всю жизнь, – улыбался Алексей хихикающей от его шутливости милой. – А так, – приблизился он к её ушку. – Будем сидеть в нашем имении, любить друг друга, детей и наших птичек.

Совсем раскрасневшись от его слов, Милана опустила взгляд и не смогла вымолвить более ни слова. Лишь улыбка отражала весь полёт счастья...

Остановив первого свободного извозчика, Алексей поставил клетку на пол экипажа и помог Милане сесть. Увидев вдруг и торговок цветами, что стояли у площади, Алексей сказал извозчику ждать и умчался туда. Он купил первый огромный букет белых цветов и быстро вернулся к возлюбленной.
Милана, сияя от небывалого счастья, не знала уже, как выразить все свои чувства. Только уткнулась носиком в нежные лепестки вручённых ей цветов...

– Что это за цветы?... Они чудесно пахнут, – вымолвила она.
– Не знаю, но я готов подарить тебе весь мир, лишь бы эта улыбка всегда ласкала меня, – нежно сказал Алексей, склонившись к милой, и вновь поцеловал в горячие губы.

Воодушевившись и будто забыв обо всех проблемах, что всё ещё камнем сдавливали душу, Алексей устроился рядом с возлюбленной и хотел было указать извозчику путь, как заметил волнение возле остановившейся на площади кареты.

– Что случилось? – видя тревогу на лице любимого, спросила Милана и оглянулась посмотреть туда же.

Из кареты, у входа в крепость, вышел некий генерал, которому собравшаяся толпа прохожих тут же зааплодировала. Он мельком взглянул на народ, неудачно пряча недовольство в себе, и продолжил пешком путь со своими адъютантами к крепости. Заметив, что у этого генерала нет руки, Милана ошарашенно вернула взгляд к Алексею.

– У него нет руки, – произнесла она. – Какой кошмар...
– Он остался жив, – сглотнул Алексей. – Тогда на Сенатской убили одного из лучших,... генерала Милорадовича, убили командира Гренадерского полка Стюрлера, ранили и других, и вот,... генерал Велио, как видимо, поплатился рукой.
– Это был он? – оглянулась Милана на уже удалившегося к крепости генерала.
– Да, – задумчиво вымолвил Алексей.
– О боже, как я рада, что тебя отпустили, – повторилась Милана в своей радости, но Алексей, виновато опустив глаза, покачал головой:
– Я не был совсем откровенен с тобой.

Застыв с подступившей тревогой, Милана молчала, ожидая объяснений от милого, и прижала крепче цветы к груди.