Правило и Исключение

Глава 3. Даша

Две недели. Четырнадцать дней, за которые Кирилл Орлов из «ходячего устава» превратился во что-то... другое. Не в друга. Боже, нет. Скорее, в странный, полезный придаток к нашей банде. Как швейцарский армейский нож, только вместо отвертки и ножниц там — холодная логика и умение вогнать любого хама в ступон одним взглядом.

Конспекты он мне теперь давал почти без возражений. Даже начал сам их подсовывать, если видел, что я тупо пялюсь в учебник. «На, Соколова, — говорил он, кладя передо мной исписанный лист. — Чтобы не тратить время на имитацию умственной деятельности». И я брала. Потому что это работало.

С Леей он вообще как-то по-своему общался. Она, моя тихоня с железным стержнем, могла спросить его о чем-то, и он отвечал не сухо, а... объяснял. Как будто видел в ней способность понять. А с Витей они про компьютерные игры говорили. Витька даже перестал его «ботаном» обзывать, перешел на «Орлов». Прогресс.

Но сегодня всё пошло по пизде. Не по плану. Вообще мимо всех планов.

Витька, идиот, вляпался в историю с деньгами. Не крупную, но для пацанов из ПТУ №3 — принципиальную. Разборки были неизбежны. Мы с ним пошли вдвоем. Я, как всегда, в каблуках и с сумкой через плечо — мало ли что. Лею оставили дома, на подстраховке. «Если что — звони Кириллу», — сказал Витька, и я даже не возразила. Странно.

Мы пришли на пустырь за гаражным кооперативом. Их было пятеро. Парни с уже сложившимися мордами, в спортивных костюмах и с тупыми усмешками. Наши — двое. Я сразу поняла — разговоры не помогут. Но попробовать стоило.

— Че приперлись, пацаны? — начал Витька, стараясь звучать круто, но я слышала, как у него голос дрожит.
—Долги отдавать, школьник, — ответил лидер, здоровый детина с татуировкой паука на шее. — Или сейчас получишь.
—Мы договориться можем...
—Можем, — перебил я, шагнув вперед. Я чувствовала, как каблуки вязнут в земле, но поза была уверенной. — Только без этого «получишь». Объясните, в чем проблема, по-человечески.

Они засмеялись. «По-человечески» было не в их словаре.
—Баба у тебя боевая, Витька, — сказал один, похабно меня оглядывая. — Может, вместо денег она отработает?

Всё. Это была красная тряпка. Я увидела, как Витька дернулся, и поняла — сейчас начнется. Я была права.

Витька рванул вперед с глухим криком. Он успел вмазать первому, кто стоял ближе, но тут же получил кулаком в челюсть и упал. Я даже не думала. Инстинкт. Я сбросила сумку, и в следующее мгновение мой каблук уже вонзился в колено того, кто стоял ко мне боком. Он закричал. Я успела увернуться от удара, почувствовала, как ветер от кулака прошелся у виска, и ответила — резко, ребром ладони в горло. Не чтобы убить, чтобы вывести из строя.

Началась свалка. Я билась как могла. Каблуки были и недостатком, и оружием — я не могла быстро бегать, но удар носком в голень или в пах был сокрушительным. Я дралась грязно, по-уличному, царапалась, кусалась, если приходилось. Я получила пару сильных ударов по плечу, по ребрам, чувствовала, как губа разбита и теплая кровь течет по подбородку. Витька отбивался рядом, тоже уже весь в крови и синяках.

И в самый ад этой драки, когда уже трое из них лежали, хватаясь за ушибленные места, а двое оставшихся, включая лидера, были в ярости и готовы забить нас насмерть, я поняла, что надо менять тактику. Силы на исходе.

Я отскочила на шаг, отплевывая кровь, и крикнула так, чтобы было слышно даже им, оглушенным адреналином:
—ВСЕ! СТОП, блядь!

Все замерли на секунду, тяжело дыша. Я воспользовалась паузой. Я встала прямо, игнорируя боль, вытерла тыльной стороной ладони кровь с губ. Я смотрела на их лидера, Паука.
—Ты думаешь, ты крутой? — выдохнула я, хрипло, но четко. — Ты думаешь, вы сейчас нас тут побьете и все? Вы – тупые, ебаные пешки. Витька должен был вашему «шефу»? А вы в курсе, что ваш «шеф» уже две недели как в СИЗО сидит? За распространение. И долги его – теперь долги ментов, которые ведут дело. Вы тут за долги от ментов бьетесь? Вы нарываетесь не на школьников, а на внимание оперативников. Они за каждым из вас уже присматривают. И после сегодняшнего они придут ко всем вам. Не за драку. За соучастие.

Я врала. На 80%. Но я врала уверенно, глядя ему прямо в глаза. Я видела, как в его тупых, злых глазах мелькнуло сомнение. Страх. Менты – это было серьезно.
—Ты врешь, стерва, — просипел он, но уже без прежней уверенности.
—Проверь, — парировала я. — Позвони своему «шефу». Ой, не выходит? Странно. А знаешь, что будет, когда они придут? Они найдут у тебя дома. У твоих друзей. И мало вам не покажется. Вы сейчас тут с нами разберетесь, а завтра вас заберут. Надолго. И твоя мамаша, которая на двух работах горбатится, чтобы ты не по миру пошел, будет плакать у следователя. Тебе это надо?

Я видела, как его товарищи переглянулись. Драка – это одно. А реальные проблемы с законом, да еще из-за какого-то мелкого долга – совсем другое. Их боевой пыл сдувался на глазах.

В этот момент из-за угла, запыхавшись, выбежали двое. Лея и... Кирилл.

Лея увидела нас — окровавленных, в синяках, стоящих посреди поляны с тремя охающими на земле телами — и вскрикнула, зажав рот рукой. Она бросилась к Вите.

А Кирилл... Он остановился в паре метров от нас. Он увидел всё. Разбитую мою губу, синяк на щеке у Вити, наших противников. Его лицо было абсолютно бесстрастным, как маска. Но его глаза... Его глаза за стеклами очков быстро, как сканеры, пробежались по ситуации, фиксируя детали. И остановились на мне.

Я увидела, как его пальцы сжались в кулаки. Напряглись мышцы на его шее. Он молчал. Но это молчание было громче любого крика.

Паук, увидев новых людей, мотнул головой.
—И это вся ваша подмога? Плакса и очкарик? — Он попытался вернуть себе уверенность, но это уже было жалко.

Кирилл медленно повернул голову в его сторону. Он не сказал ни слова. Он просто посмотрел. Таким взглядом, от которого по спине побежали мурашки даже у меня. Это был не взгляд злости. Это был взгляд ледяного, бездонного презрения. Как будто он смотрел не на человека, а на какое-то особенно мерзкое насекомое.