Правило и Исключение

Глава 6.Кирилл

Запись в мысленном блокноте, 20 декабря. Конец второй четверти.

Общее состояние: Академические показатели — стабильны. Социальные взаимодействия — в пределах приемлемого диапазона. Отношения с аномалией №1 (Соколова Д.) — функционируют в штатном режиме. Определены как «романтические». Эффективность совместной деятельности — высокая.

Примечание: Ввод новой переменной вызвал системный сбой.

Переменная: Сергей Никитин. Ученик 10 «В». Переведён из другой школы в середине четверти. Параметры: рост 182 см, физически развит, занимается боксом. Социальный статус — «популярный». Представляет потенциальную угрозу для стабильности системы.

Всё началось с общих друзей. Точнее, с друзей Вити. Никитин быстро влился в их компанию в спортзале, а затем стал появляться и в нашем круге на переменах. Он был общительным, с простым юмором, и его внимание быстро привлекла самая яркая точка в группе — Даша.

Я наблюдал. Он использовал стандартные, но для его целевой аудитории эффективные, приёмы: подчёркнутое уважение к её «крутому» статусу, готовность посмеяться над её резкостями, предложение «потренироваться вместе» в спортзале. Даша реагировала как на любого нового знакомого из круга Вити: без особого интереса, но и без отторжения. Она могла ответить на его шутку, могла принять предложение жвачки. Всё в рамках нормы.

Анализ: Её поведение социально адекватно. Однако мои внутренние датчики фиксировали аномалии: повышение давления при наблюдении за их взаимодействием, непроизвольное напряжение мышц предплечья, навязчивый анализ каждого его слова, обращённого к ней. Система оповещала об угрозе, но не могла её классифицировать по имеющимся протоколам.

Ситуация «Ревность».

После последнего урока они стояли втроём — Витя, Даша и Никитин — у шкафчиков. Никитин что-то оживлённо рассказывал о своём прошлом выступлении на соревнованиях, жестикулируя. Затем, в рамках повествования, он для наглядности сделал лёгкий, быстрый выпад, имитируя удар, и случайно (или нет?) слегка задел рукой Дашу за плечо, поправляя её же якобы «защитную стойку». Он тут же извинился, смеясь.

Даша тоже усмехнулась, сказав что-то вроде: «Без году боксёр, а уже учит».

Я стоял в пяти метрах, у окна, и видел всё. Этот мимолётный, почти незначительный контакт. И её улыбку в ответ. Внутри что-то сжалось, холодное и тяжёлое, а затем взорвалось короткой, ослепительной вспышкой чистой, немой ярости. Мозг отключился. Сработал протокол прямого вмешательства.

Я подошёл. Мои движения были чёткими, как у робота.
—Даша, пора, — сказал я. Голос звучал неестественно ровно, металлически.
—Сейчас, — она махнула рукой, не оборачиваясь, слушая продолжение истории Вити.

Никитин посмотрел на меня. В его взгляде промелькнуло что-то — не враждебность, скорее, ленивое любопытство.
—Не торопи девушку, Орлов, — сказал он со снисходительной ухмылкой. — Мы тут про важное — про спорт.

Это было последней каплей. Я повернулся к нему всем корпусом.
—Ваш диалог не имеет практической ценности для её ближайших планов, которые включают подготовку к контрольной по химии, — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. Моё зрение будто сузилось до туннеля, в центре которого было его лицо. — Поэтому он прерывается. Сейчас.

В коридоре повисла тишина. Витька смущённо ковырял ботинком пол. Даша медленно повернулась ко мне. На её лице было не гнев, а чистое недоумение, переходящее в раздражение.
—Кирилл, что с тобой? — тихо спросила она.
—Со мной всё в норме, — я взял её портфель со скамейки. — Идём.

Я не стал ждать. Развернулся и пошёл к выходу. Через несколько секунд я услышал её быстрые шаги за спиной.
—Эй! Стой! Ты вообще обалдел?

Я шёл, не замедляясь. Только когда мы вышли на улицу и морозный воздух обжёг лёгкие, я немного пришёл в себя. Осознал масштаб сбоя. Я повёл себя не просто иррационально. Я вёл себя как примитивный собственник. Это был провал.

Всю дорогу до её дома мы молчали. Она шла, засунув руки в карманы, её плечи были напряжены. У подъезда она резко остановилась.
—Объясни, — потребовала она. — Что это было?
—Это была ошибка, — сказал я, глядя не на неё, а куда-то в тёмную ветку дерева. Голос снова был под контролем, пустой. — Моя ошибка. Я неверно оценил социальную ситуацию и отреагировал неадекватно.

— Неадекватно? — она фыркнула. — Ты вёл себя как ревнивый дурак!

Слово было произнесено. Оно висело в воздухе между нами, неприкрытое, неудобное.

— Да, — согласился я, наконец посмотрев на неё. — Ревность — иррациональное чувство. Оно мешает логике. Я позволил ему взять верх. Это непрофессионально.

Она смотрела на меня, и я видел, как в её глазах смешались злость, обида и какая-то непонятная боль.
—«Непрофессионально»? Блять, Кирилл! Я не твой проект! Я не обязана отчитываться перед тобой за каждое слово, сказанное другому парню! И уж тем более — позволять так со мной разговаривать при всех!

Она была права. На все сто процентов. Система дала сбой, и пострадала она. От моего поведения.

Я глубоко вдохнул, собирая все остатки самообладания.
—Ты абсолютно права, — сказал я тихо. — Я вёл себя неуважительно по отношению к тебе и нарушил твои личные границы. Я... извиняюсь. Искренне. Это больше не повторится.

Она замерла, явно не ожидая прямого и чистого извинения. Её пыл немного спал.
—Просто... не надо так, — выдохнула она, отводя взгляд. — Этот Серёга — просто знакомый Вити. Не более того.

— Я понимаю, — кивнул я. — Моя реакция была несоразмерна угрозе. Вернее, её отсутствию.

Она молча кивнула, потом повернулась и зашарила в кармане за ключами.
—Ладно. Пойду.

— Даша, — я окликнул её, прежде чем она скрылась в подъезде. — На каникулах... мои родители приглашают тебя, Лею и Витю к нам за город. В дом у леса.