Правило и Исключение

Глава 9. Даша

Выпускной прошел, как заплыв под водой: всё в тумане, звуки глухие, а дышать нечем. Потом — пустота. Гулкая, просторная, как наш спортзал после последней тренировки.

Кирилл уехал. Не со слезами и драмой, а с точностью поезда «Москва-Экспресс», на который он сел с тем же сосредоточенным видом, с каким когда-то сел за парту рядом со мной. Мы стояли на перроне: я, его родители, Лея и Витя. Он обнял меня, крепко, почти до хруста в ребрах, и сказал на ухо: «Это не конец. Это изменение параметров. Я буду звонить. Каждый день».

Он и звонил. Первый месяц — каждый день. Потом — через день. Потом — когда получалось. Не потому что охладел. Потому что его новая жизнь — лекции, библиотеки, какие-то бешеные проекты с однокурсниками — засасывала с систью космической черной дыры. И моя — тоже.

Я не стала пересдавать экзамены. Посмотрела на свои баллы, на свой лицейский аттестат с тройками по точным наукам и пятёркой только по физре, и поняла: наскоком этот город не взять. Мозги — не моё. А вот тело, выносливость, упрямство и та самая способность заставить себя и других делать то, что не хочется, — это моё.

Устроилась помощником тренера в «Центр единоборств». По блату — владельца знал Витька. Сначала мыла полы, протирала тренажёры, разносила воду. Потом стала страховать новичков на снарядах. Потом — показывать простейшие связки самым юным. Я пришла в каблуках, а теперь жила в кроссовках и спортивных штанах. Руки покрылись мозолями от гантелей, а в голове наконец-то появилась тишина. Физическая усталость лечила дурацкие мысли лучше любых разговоров.

Лея и Витя поступили в местный колледж. Сняли маленькую, но свою квартиру. Я осталась с мамой. Наши вечера теперь чаще проходили не у кого-то дома, а в моём зале после закрытия или в их новой квартирке за чаем.
Витька пришёл поддержать штангу, пока я делала становую.
—Ну что, начальник? — кряхтел он, снимая с грифа блины.
—Не начальник, а раб системы, — огрызалась я, вытирая лицо полотенцем. — Но хоть система понятная. Поднял вес — молодец. Не поднял — работай дальше. Никаких «а вдруг не получится».
—А с Кириллом как? — спрашивал он, не глядя.
—Как... — я пожимала плечами. — Пишет. Звонит. Рассказывает про какие-то алгоритмы. Я рассказываю про то, как дядя Вася с третьего разряда наконец-то подтянулся десять раз. Мы как будто... на разных планетах смотрим на одни и те же звёзды. Видим одно, а говорим разное.
—Он же не зазнался?
—Нет, — честно отвечала я. — Не зазнался. Он просто... улетел. В свою вселенную. А я осталась тут. И мне тут, в общем-то, норм.

Витька молча кивал. Он понимал без слов.
Лея разрисовывала очередной проект, я пила её фирменный какао.
—Ты по нему скучаешь? — спросила она прямо.
—Каждый день, — так же прямо ответила я. — Но не так, как раньше. Раньше скучала по нему, который рядом. По его взгляду на уроке, по его конспектам. А сейчас... я скучаю по тому, какими мы были тогда. А мы уже другие.
—А любишь? — Лея поставила кисточку.
Я долго молчала,смотря на пар от кружки.
—Люблю. Но эта любовь... она теперь как очень далёкая, очень яркая звезда. Я её вижу, она греет как-то издалека. Но я не могу её потрогать. И она не может осветить мне путь тут, на земле. Мой путь я должна освещать сама.

Лея протянула через стол руку и сжала мою.
—Главное, чтобы тебе на этом пути было не темно и не одиноко.
—Пока что — нет, — улыбнулась я. — Пока есть вы, дядя Вася с его неумением подтягиваться и мысль о том, что через полгода, может, поставят полноценным тренером на детскую группу.

Изменение параметров.

Разговор с Кириллом по телефону. Ночь. Я усталая после двух смен, он — после какого-то дедлайна.
—...и поэтому нейросеть выдала неожиданный результат, — доносился его голос, увлечённый и далёкий.
—Круто, — сказала я, глядя в потолок. — А у нас сегодня девочка лет восьми, Алина, впервые залезла по канату до самого верха. Боялась жутко. Я внизу стояла. Когда она слезла, расплакалась.
В трубке повисла пауза.
—Это более значимое достижение, — наконец сказал он, и в его голосе пробилась та самая, человеческая нота. — Моя нейросеть не испытывала страха. А твоя Алина — преодолела. Я... завидую тебе в этом.

Ещё одна пауза, но уже не неловкая.
—Как твои синяки? — спросил он.
—Прошли. А твоё плечо, которое ты потянул на той дурацкой гонке на выживание в библиотеке?
—Функционирует в штатном режиме.
Мы рассмеялись.Это был смех двух людей, которые больше не пытаются насильно свести свои миры, а просто делятся тем, что есть. Без ожидания, что другой поймёт всё до конца.

Итог года.

Прошло почти девять месяцев. Кирилл приезжал дважды: на Новый год и на моё день рождения. Встречи были жаркими, страстными, наполненными миллионом слов, которые не успели сказать по телефону. И... немного грустными. Потому что мы понимали, что эти несколько дней — лишь временная стыковка двух разных космических кораблей. Дальше — снова автономный полёт.

Я получила повышение. Теперь я — тренер детской группы по общей физической подготовке. Мама купила мне огромный торт. Лея и Витя подарили профессиональную массажную пушку. Кирилл прислал с родителями, которые ехали в командировку, дизайнерскую толстовку с принтом «Сила = Масса × Ускорение. А характер = Даша × 10 в десятой степени».

Вечером того дня он позвонил.
—Я горжусь тобой, — сказал он просто.
—Я тоже, — ответила я. — Тобой. И... немного собой.
—Это самый оптимальный вариант, — услышала я улыбку в его голосе. — Расти, аномалия. Расти там, где ты нужна и где твоя сила имеет значение. А я... я буду расти здесь. И как знать, — он сделал паузу, — может быть, когда-нибудь наши орбиты снова сойдутся на новом витке.

— Может быть, — согласилась я. И впервые за долгое время мысль об этом будущем «может быть» не вызывала ни боли, ни страха. Только тихую, спокойную надежду.

Я положила трубку, взяла в руки его толстовку и посмотрела в окно. Там горели знакомые уличные фонари моего города. Города, в котором я больше не была просто «хулиганкой Дашкой». Я была тренером Дарьей. Девушкой, которая любит парня из другого города. Другом Леи и Вити. Дочкой. Сама по себе.