Правило номер три

ГЛАВА 1. МУЖ

These wounds won't seem to heal

This pain is just too real

There's just too much that time cannot erase

Evanescence “My immortal”

(Эти раны кажутся неизлечимыми,

Боль — слишком реальной,

И слишком много всего, что время не сможет излечить)

Сегодня Дайна старается с особым усердием. Поднимает меня ни свет ни заря, заставив в одиночестве, еле продрав глаза, тащиться в душ. А там стоит и наблюдает за тем, чтобы я до блеска натирала тело жесткой мочалкой, от которой кожа краснеет и начинает зудеть. Дайна неплохая, к ее излишнему для обыкновенного человека вниманию привыкаешь. Как только смиряешься с мыслью о том, что сама ты больше не одна из многих, а пациент лечебницы для душевнобольных магов, по той или иной причине лишившихся своего дара. Некоторые сходят с ума от старости, других выпивают пожиратели, третьи — такие, как я — сознательно переступают черту закона. Когда делают что-то, что противоречит природе внутренней магии. И становятся пустышками. Выгоревшими. Иссохшими скелетами, продолжающими свое существование скорее по инерции, чем из-за осознанного желания.

Дайна по-своему добра: она припасает для меня самый пушистый махровый халат, зная, что от соприкосновения с ним я моментально подобрею и перестану смотреть на мир исподлобья. Он розовый и выглядит так, словно предназначен для молоденькой романтичной девчонки. Наверное, взят у дочери, но под видом служебной одежды принесен в лечебницу. Дайна, пожалуй, даже немного любит свою странную подопечную. Она знает подробности дела, из-за которого меня поместили сначала в тюрьму, а потом, когда подошла к концу череда истерик и попыток устроить нападение на представителей правопорядка, сюда.

О, да, на этих стражей я бросалась с особым усердием. Чтобы поскорее решили, что мне пора прекратить ходить по этому свету. Чтобы вынесли приговор. Но они не стали. Я, вопреки любой здравой логике, выжила после полного выгорания.

Я не сошла с ума.

Просто переродилась.

Я больше не маг света…

— К тебе на свидание придет еще один представитель правопорядка, — как бы извиняясь, поясняет особое внимание ко мне Дайна.

Я не удивляюсь — стражи являются частыми гостями, по крайней мере, со мной они видятся намного регулярнее, чем с остальными. Но я отвечаю неизменное «нет» на все их предложения о сотрудничестве. А если начинают угрожать санкциями, просто потираю руки в предвкушении: даю понять, что сейчас кто-то лишится части своего рассудка.

Да, эта новая возможность моего дара особенно важна, когда представители власти начинают закручивать гайки. Я ненавижу тех, кто поставил себя за чертой закона. И закон их тоже ненавижу. А с тем ублюдком, что лишил меня последней надежды, разберусь сама, когда выйду отсюда. А я выйду — я больше в этом не сомневаюсь. Я слишком нужна этим черным кителям, чтобы меня убивать. Ведь я единственная из жертв, оставшаяся в живых после нападения Кровавого Ангела.

— Не плачь, Виола, иначе я поведу тебя в душ снова, — строго замечает Дайна, видя набежавшие на глаза слезы. Она знает, что такое со мной случается только тогда, когда я вспоминаю своего неудавшегося убийцу. — Этот человек — не простой следователь. И я надеюсь, что ты с ним хотя бы поговоришь, — прибавляет она, расчесывая мои спутавшиеся мокрые волосы.

Дайна любит их, почему-то, больше всего. Хотя после моего перевода в лечебницу они спускаются чуть ниже плеч и почти не вьются. Да еще и приобрели совершенно другой оттенок, совсем не тот, что был у них раньше — огненный, пламенный, который так нравился мужу. Бывшему мужу, тут же поправляюсь я и смотрю на себя в зеркало, пока Дайна сооружает что-то более-менее приличное на моей голове.

Сегодня это что-то напоминает ракушку сзади с выпущенными вперед прядями. Ну, просто леди из высшего света, куда деваться. Я мрачно усмехаюсь и получаю в ответ укоризненный взгляд сиделки. На мгновение мне становится стыдно: она ведь действительно хочет, чтобы я поскорее вышла отсюда. Но это условие обещают выполнить, если я соглашусь на сотрудничество. А я на это никогда не пойду. Мне нужна голова Ангела на блюдечке. А блюдце это я возьму с полки сама. И голову туда тоже положу самостоятельно.

— Что за непростой следователь?

Я делаю вид, что мне интересно, хотя на самом деле меня больше заботит тот факт, что наряжают меня не в обычную больничную робу. Это платье, туго облегающее грудь и волнами расходящееся книзу, больше походит для дорожного путешествия. Я начинаю втайне опасаться, что из лечебницы меня могут сопроводить в департамент слуг правопорядка уже без согласия. И только наивная Дайна не подозревает о том, что может в скором времени произойти.

— Очень симпатичный мужчина, — на миг в зеркале отражается мечтательное выражение лица моей провожатой, и я дергаюсь оттого, как она случайно зажимает волосы. Дайна тут же извиняется, гладя меня по голове, и продолжает свое занятие с присущей ей деловитостью и четкостью. — Наверное, они поняли, что к такой красавице, как ты, посылать нужно такого же идеального.

Ну да, мрачно думаю я, мужчина точно не из простых, раз моя ненаглядная подруга тает от одной мысли о нем даже в моем присутствии, пусть и находится, по моим меркам, уже в преклонном возрасте. А я ведь действительно считаю ее таковой, пусть Дайна и строго соблюдает свои обязанности. Но она единственная, кто хоть как-то заботится здесь обо мне.