Правило окна

Глава 1

Говорят, что самые красивые отношения начинаются с случайного взгляда в библиотеке или с робкого "можно списать?".

Наши начались с бутылки виски и дурацкого спора в раздевалке после тренировки.

Я узнала об этом через полгода. От его же друга, который напился на дне рождении и решил, что мне стоит знать правду, чтобы не строила из себя невесту.

Тот вечер я помню по секундам. Как застыла с бокалом в руке. Как Чонгук стоял в другом конце комнаты, сжимая стакан с водой (он тогда "завязывал" на неделю) и смотрел на меня. В его взгляде не было раскаяния. Там был страх. Страх, что я сейчас развернусь и уйду.

— Правда? — спросила я тогда громко, перекрывая музыку. — Ты поспорил, что затащишь меня в постель за две недели?

Он молчал. Кивнул.

Я должна была уйти. Взять свою дорогую сумочку, которую он тихо ненавидел, сесть в машину отца и забыть этого вечно злого, вечно голодного до денег и эмоций парня.

Но я не ушла.

Я подошла к нему, вырвала стакан из рук, так, что он пролил воду на свою дурацкую футболку, и прошипела:

— Ты проиграл, Чонгук. Потому что теперь ты вляпался по-настоящему.

Так началась вторая глава нашей истории. Которая будет больнее первой.

Глава 1: Третьекурсники

Меня зовут Мэй, и я учусь в Финансовом университете. Третий курс, факультет международных экономических отношений. Если ты читаешь это резюме, то, наверное, уже представила классическую "мажорку": гуччи, айфон, папины деньги и вечеринки.

Примерно так и есть. Только папа у меня не олигарх, а крупный чиновник, что в нашем универе почти одно и то же. Я круглая отличница, красный диплом мне уже почти гарантирован, и я говорю на трех языках. Я должна была встречаться с каким-нибудь Сехуном с параллельного потока, у которого такие же часы за полмиллиона и такие же пустые глаза.

Вместо этого я уже год встречаюсь с Чонгуком.

Чонгук учится на том же курсе, но на факультете помойке — на менеджменте (их у нас ласково называют "платниками-бюджетниками", хотя какие они бюджетники). Он в универе только из-за спорта. У него разряд по плаванию, и сборная университета — единственная причина, по которой его до сих пор не отчислили за долги. Лекции он прогуливает, конспекты мои тупо ксерокопирует перед экзаменом и умудряется сдавать на тройки.

Он красивый. До зубного скрежета. Взъерошенная стрижка, жесткие черты лица, скулы, за которые можно порезаться. У него глаза цвета старого виски и вечно обветренные губы. Он не избалованный мальчик, как мои бывшие. Он злой. Злой на весь мир, на этот университет, на богатеньких деток, на меня.

Он живет в общаге на окраине. У него нет отца, есть мама — уборщица в торговом центре. И у него есть вредные привычки. Да, он спортсмен, но после тренировок он может закурить дешевую сигарету за углом, а по выходным — напиться самого дешевого пива. Иногда мне кажется, что он себя наказывает. За то, что родился не в той семье.

Мы — классическая катастрофа.

Наши отношения — это качели. Сегодня мы не можем оторваться друг от друга, и я ночью тайком вылезаю из своей квартиры, чтобы ехать к нему в эту убогую общагу, пока мама в ночную, где пахнет капустой и сыростью. А завтра он смотрит на мое новое пальто (осенняя коллекция, между прочим) и цедит сквозь зубы:

— Твой папаша опять расщедрился? Хорошо быть маленькой принцессой, да, Мэй?

И я срываюсь. Я ору, что это мои деньги, заработанные репетиторством (да, я реально репетиторю, просто так вышло), а он просто завидует, потому что у него ни хрена нет.

— Зато у меня есть кое-что, чего у твоих папиков нет, — усмехается он, подходя ближе.

И я таю. Потому что это правда. Когда он мой, он только мой. Он смотрит так, будто я единственное живое пятно в его черно-белом мире. Он говорит, что я пахну домом, которого у него никогда не было.

А потом он снова срывается. На пустом месте. На то, что я задержалась на паре. На то, что кого-то из парней я, видите ли, улыбнулась. Он ревнует меня к каждому столбу, потому что считает, что раз он из грязи, а я из золота, то я рано или поздно плюну и убегу к такому же золотому.

Ирония в том, что он сам меня не отпускает. И я сама не ухожу.

Мы как две зависимые друг от друга дозы.

Началось все на втором курсе. Я тогда была гордой и неприступной. А он был тем самым наглым спортсменом, который на первой же тусовке налил мне шампанского и сказал:

— Слушай, с твоей внешностью идти в экономисты — преступление. Тебе в модели надо.

Я фыркнула. Но запомнила.

Он ухаживал странно. Не цветы — зачем они мне, если у меня их и так полно? Он таскал мне кофе из своей дешевой кофейни и ждал после пар, просто молча провожал до метро, когда была без машины. Говорил, что я "не такая, как они". Что я не смотрю на него свысока. Глупый, я просто пыталась быть вежливой.

А потом, когда я влюбилась по уши, оказалось, что все это была игра. Спор на ящик виски. "За две недели охмурить эту недотрогу? Легко".

Я ненавидела его три дня. Ровно до того момента, пока он не пришел ко мне домой (узнал адрес, псих), встал на колени прямо в грязных кроссовках в моем подъезде с мраморным полом и сказал:

— Прости. Я козел. Но то, что я чувствую сейчас — это... Это что-то другое. Я без тебя не могу. Скажи, что мне сделать?

Я должна была послать его.

Сейчас зима. Третий курс. Мы снова ссоримся. Я сижу в своей комнате, смотрю на телефон и жду сообщения. Он, наверное, курит на балконе общаги и злится, что я опять права.

И так будет завтра. И послезавтра.

Потому что мы наркоманы. И наш наркотик — друг друг.