Правило первого касания

1.2

– Ты где это был ни свет ни заря? – встретила меня на пороге Бет. Высокая, худенькая с длинными светлыми волосами, сестра скоро станет настоящей невестой. – Мам! А Грег дома не ночевал!

– Да где ж я ночевал, дуреха?

На порог вышла мама:

– Мы тебя потеряли.

– Привет, матушка, – я поцеловал ее. Оправдываться не собирался – прекрасно знаю, что мать в курсе, где я спал. На треп Бет можно не обращать внимания.

– Где отец? Помощь нужна?

– Без тебя справятся, – мама как будто избегала смотреть мне в глаза, и я понял, что ей было очень грустно.

– Мам, – проговорил я и потянулся обнять ее. Еще не так давно я едва доставал ей до груди, а теперь мог прижать ее к своей и поцеловать в макушку, как будто она мой ребенок, а не наоборот.

– Все будет хорошо, мам, – попытался я ее успокоить. Но что я мог знать о том, как нужно успокаивать? Мне было пять, когда война закончилась, и особых невзгод я не познал. Ели меньше, чем хотелось, много работали, с трудом доставали необходимые вещи, пока все не наладилось после разрухи и смертей. Но никто из моих друзей и близких не умирал.

Мама потеряла отца в той войне, моего деда, – сильного белого мага, между прочим. От него остался волшебный пояс, который семья оберегала все эти годы. (Я думаю, именно пояс мне преподнесут на церемонии.) Матушка в молодости пережила многое. Удивительно, как она вообще смогла остаться столь добродушной женщиной после всех невзгод. И сейчас я почувствовал вину за то, что заставляю ее волноваться своим скорым отъездом.

Бет прослезилась и обняла нас обоих.

– Что-то рано вы прощаетесь, – к дому подошёл отец. Крепкий, высокий, в свои пятьдесят лет он оставался привлекательным для женщин мужчиной. Сам не раз был свидетелем, как с ним откровенно заигрывали одинокие сельчанки. Но отец – кремень, ни разу не заметил я ответного флирта. И всегда мечтал, что моя семья станет такой же крепкой, как семья отца. И я буду знать, что Леонель не опорочит свою (и мою) честь, а я, хоть и предполагал, что не дурен собой, супружескую верность вообще возвел на пьедестал. Как бы Брен ни хвалился своими похождениями, никогда ему не завидовал. Всё у меня будет, но только с любимой женщиной – это важно.

Я пожал отцу крепкую руку.

– Ну, как ты?

Все считали своим долгом задать вопрос о моем настроении.

– Я нормально, но чем больше вы спрашиваете, тем больше волнения.

– Оно и понятно, – кивнул отец, – оно и понятно... Бывал я на подобных посвящениях. Сначала тебя поздравят с днём рождения, подарят подарки. Трижды поднимут бокалы за твое здоровье. Затем обряд. Тебе поднесут предмет, и ты должен будешь уверенно взять его в свои руки. Наверное, в этот момент ты что-то почувствуешь. Старейшины зафиксируют это событие, скажут нужные слова, снова поднимут бокалы, и только потом, сын, тебе дадут слово.

Внимательно слушая, я соображал, в какой момент мне следует озвучить свои намерения в отношении Леонель. И хорошо, что отец подсказал мне только что, когда это сделать.

— А потом уже подстригушки! – Бет изобразила руками ножницы и понарошку отстригла мой хвост.

– Речь-то заготовил? – спросила мать. – Пусть она будет короткая, а то разволнуешься...

– Давай порепетируем? – предложила Бет.

И я действительно заволновался, представив, как буду стоять там, в центре внимания, во главе стола, рядом со старейшинами. Ладно если бы присутствовали только односельчане, но ведь придут гости из ближайших поселений и даже из Цитадели, столицы Светлолесья... Лучше бы они застряли по дороге и опоздали на торжественную часть! Ой, что это? Я, правда, малодушно переживаю? Я, который собрался жениться? Я, который сегодня станет белым магом, надеждой Светлолесья?

Усмехнувшись своим мыслям, я уверенно произнес:

– Я справлюсь! – и я действительно в это верил.

После чего отправился собирать свой узелок в дорогу. Смена белья, запасная рубаха, стопка пергамента для заметок, перо и чернила, ложка и чашка – вот и все мои вещи. Положил в тонкое шерстяное одеяло, да перевязал веревками, оставив две удобные лямки для ношения на плечах.

Окинул взглядом комнату и поддался ностальгии. Здесь я вырос, из этого окна наблюдал, как в поселение возвращались после войны её покалеченные участники. Затем любовался тем, как преображаются виды за окном – вытягиваются вверх посаженные деревья, черная некогда земля покрывается ровным травяным покровом. Уютный детский период заканчивался, пора идти дальше.

Конечно, я осознавал, как мне будет одиноко без близких. Но это необходимо. Под маминой юбкой мужиком не станешь, говаривал отец. Обращалось это в адрес старшего брата, который в свои двадцать не торопился обзаводиться собственным домом, но усвоил истину этих слов я.

Выглянув в окно, я заметил на дороге вдали приближающиеся к селу конные повозки. Никак гости пожаловали. Скорей всего именно мне на правах виновника торжества придётся провести ознакомительную экскурсию. И действительно, заметив на горизонте путешественников, отец велел мне спускаться и дал указания познакомить приезжих с поселком.