Правило первого касания

1.12

Мне не терпелось освоить что-то из заклинаний, источник бурлил в нетерпении. Но живностью старика, который меня приютил, я рисковать не хотел. Случай представился буквально на следующий день.

Живший по соседству купец, которого я часто видел после завтрака стоящим на крыльце, испускающим отрыжку за отрыжкой (и ладно если б только этого рода звуки оглашали всю окрестность), не любил моего деда Семена. Когда я менял забор, тот мерил меня недовольными взглядами и подначивал хозяина – мол, не твой ли сын. Дед Семен отшучивался, а меня тошнило от самодовольства, что излучал этот сытый толстяк. Но я опасался быть узнанным (то и дело мимо дома ходили стражники и спрашивали о темных магах), поэтому старался не показываться. А тут сидел во дворе, складывал дрова и увидел в щель забора, как наш сосед поспешно вышел во двор, отпустил собаку с цепи и приоткрыл свою калитку. Собака на кого-то тут же залаяла и бросилась со двора, а сосед (стоило ему пойти в скоморохи, а не купцы), искренне охая, побежал со двора за собакой.

Каково же было мое удивление (и негодование), когда наша калитка отворилась, и на пороге появился дед Семен в разорванной рубахе с искусанными в кровь руками! Я резко направился к выходу и столкнулся с соседом, уверенно державшим за шкирку своего пса:

– Ума не приложу, отцепилась, каналья! – причитал он и для виду трепал собаку.

Я так разозлился, что неосознанно взмахнул рукой в сторону собаки, а та испуганно взвизгнула. Сосед, смерив меня подозрительным взглядом, поспешил уйти, но я не мог успокоиться.

Залатав, как умел, руку деда Семена, остаток дня я посвятил изучению заклинания чумы, раз за разом запечатлевая жест в своем уме и делая холостые, без подключения источника, движения рукой. Как только стемнело, я пробрался во двор купца и проник в сарай с наседками.

В первые секунды, когда курицы громко раскудахтались, я боялся, что все пропало, и меня сейчас обнаружат. Но наседки вскоре успокоились, а я, как учила книга, сосредоточился и приготовился повторить заученный жест уже с подключением источника.

Не имея возможности видеть в темноте сарая, я чувствовал, как непонимающе хлопают глазенками птицы – у меня ничего не получалось. Источник плескался внутри вхолостую, аж до боли. И я вспомнил в подробностях подлую сцену до деталей – противную улыбочку в окружении толстых трясущихся щек нашего соседа, неуклюжие шажочки большого желеобразного тела, стремящегося успеть отцепить пса, пока мой старик не зашел в свой двор, гаденькие смешки. Это возымело свое действие, и вдруг вспыхнул на короткое время нужный символ, что «нарисовала» моя рука, а источник внутри, как мне показалось, весело булькнул. В курятнике повисла тяжелая тишина. Я почувствовал, что сделал что-то неприятное, и ретировался.

Засыпая, я мучился гадким ощущением совершенной подлости. Но картинка лживого купца, уверяющего, что не досмотрел за псом, дарила чувство справедливого возмездия. К тому же, я ощущал, как мой источник излучал спокойное удовлетворение – спустя две недели с момента его пробуждения он был впервые использован.

Наутро нас разбудили крики купцовой жены. Она верещала так, будто умерла вся деревня. Усевшись на лежанке, я едва протер глаза, как заскочил Дед Семен.

– Не время дрыхнуть, у соседей мор случился. Бегом курицу запирать.

Я подскочил и поторопился во двор ловить кур, успев краем глаза увидеть удивленное выражение лица деда Семена. Под истошные причитания, доносившиеся со стороны соседа, я сначала бросился к бане умыться. На крыльцо шагнул дед и наблюдал за мной с недоумением. Наконец, я стал думать, не мог ли он меня заметить вчера. Вроде, не мог, да и домой забежал разбудить – где ему угнаться за курами. Их надо быстро изолировать в дальнем сарайчике – авось не заразятся от соседских. А потом он что-то заметил и теперь стоит наблюдает.

Я ополоснул лицо, ощущая зарождающуюся тревогу. Что могло измениться со вчерашнего дня? Вчера он так на меня не смотрел. Вглядевшись в свое отражение в воде, я понял причину его настороженности. В волосах, оставшихся на макушке и пока не заплетенных после сна, я четко различил одну темную прядь… Как будто услышав мои мысли, за забором истошно заорал сосед:

– Это дело черного мага!

Я набрал в ладони воду и погрузил туда свое лицо. Дурак! Какой я дурак! Первое же успешное заклинание повлияло на мою внешность. Это же черная магия – блондинов черных магов не бывает. Если, конечно, кроме этого вида магии они ничего больше не освоили.

Я медленно повернулся к деду Семену. Чувствуя себя виноватым, я должен был посмотреть ему в глаза. Дед был печален и не скрывал этого. Не он ли последние два дня как бы шутя, но предлагал мне остаться? Не он ли баловал меня пирожками с капустой и радовался, когда я их уплетал, сидя напротив. И не я ли подумывал задержаться на месяц-другой, потренироваться, набраться силы. Иной раз даже возникали мысли, не остаться ли у Деда Семена насовсем? И никуда не нужно идти, можно забыть о своей непутевой судьбе, выполняя тяжелую работу… Моя непутевая судьба оказалась другого мнения.

Дед Семен глубоко вздохнул и выдохнул едва слышно:

– Тебе пора, Грег…

Внезапно во двор вломился сосед. В портках, рубахе, собравшейся складками над пузом, он истошно орал: