Правило первого касания

1.13

Я находился в тюрьме. На руках по-прежнему красовались призрачные кандалы – слой прозрачной, едва заметной энергии окутывал мои запястья. Они не сковывали мои руки, но не давали возможности творить заклинания. Тем не менее, я просто повторял по памяти жесты, запоминая комбинации, как будто они мне когда-нибудь пригодятся.

В моей унылой каморке было холодно. Солома, разбросанная на полу и на скамье, лежала тут, наверное, лет сто и давно перестала выполнять свои мало-мальски полезные функции. Сквозь малюсенькое окошко под потолком пробивались несмелые солнечные лучи.

Стражник сказал, что завтра на рассвете все случится, с черными магами нянчиться никто не собирается. Держался он при этом настороженно, что почему-то вызывало злорадство.

Я чувствовал себя опустошенным. Источник притих, не напоминая о себе, подавленный действием призрачных оков. Хорошее заклинание. Интересно, сколько маны у старейшины, который может позволить себе его долговременное действие. Вообще не приятная штука, и хотелось что-то противопоставить их эффекту. С моими ли теперешними знаниями?

Делать было нечего. Устав от упражнений (пальцы даже немножко тряслись от напряжения) я занял себя мечтами о том, как осуществляю свою жестокую месть тем, кто решил меня казнить. Как внезапно для палача опутываю его параличом, а потом отправляю шикарную черную молнию в старейшину, что дерзнул меня обезвредить. Не забыл я в своих фантазиях поквитаться со стражниками, что оскорбили меня у входа в Травинку. Какой противный оказался город! Еще и «Погребок» нужно сжечь при возможности.

Остатки благоразумия вернули меня в реальность, где ожидала унылая правда. Я пока не настоящий маг, и я даже не смог уйти далеко, чтобы попытаться стать им, чтобы использовать шанс, подаренный Пилоном.

Одного за одним вспомнил я своих близких – маму с папой, братьев и сестер, Леонель. Как у них там? Смирились ли уже с моей смертью, перестала ли грустить матушка? А отец теперь берет в поле Брена и Свена, и они, печальные, делают свою работу. Вряд ли Брен позволяет себе шутки над Свеном, а отец наверняка не позволяет себе дружескую борьбу. Не знаю, как они себя ведут, мы никого из семьи не теряли. Пожалуй, смерть Брена надолго бы отучила меня смеяться…

Достигнув чего-то вроде смирения, я прикрыл глаза и прислонился спиной к сырой стене. Что ж, мое приключение не продлилось долго, но оно оказалось по-своему интересным и познавательным. Грег образца двухнедельной давности казался мне сопливым пацаном по сравнению со мной теперешним. И как обидно умирать именно сейчас, когда я почувствовал первые магические успехи. А дожил бы до старости, хвастался, что первым заклинанием было умерщвление соседских наседок. Мой смешок над самим собой чем-то напоминал куриное кудахтанье.

Словив неприязненный взгляд стражника через решетчатое окошко в двери, я вновь вернулся к собственным мыслям. Сожаление по поводу ожидаемой смерти в этот раз было сильнее, чем в предыдущий, когда на казнь меня вел Пилон. Все-таки из моих скитаний могла получиться интересная история…

Ладно, думай не думай – исход один. Я завалился на твердую скамью, вытесанную из камня, как и сами стены. Последним в сознании перед сном всплыли фиалковые глаза Леонель…

Меня разбудил солнечный луч, пробившийся в тюремное окно, чтобы светить мне прямо в левый глаз. Ладно, солнце, я понял – пора вставать. Едва успел справить нужду в дряхлое ведро, стоявшее в углу, как послышался шум шагов. За окошком двери мелькнули суровые лица стражников, и она отворилась.

Первым вошел вчерашний старейшина, критически меня осмотрел, причмокнул и пробубнил:

– Что ж, юноша, нам пора.

– Даже пожрать не дадите? – сдерзил я и удивился про себя своему наглому тону, а ведь раньше я никогда не позволял себе так разговаривать. Раньше меня не пытались так часто убить…

– А смысл? – пожал плечами старейшина.

И то правда, зачем смертнику завтрак.

Старейшина выглядел беззлобным, наверняка он просто выполнял свой долг. Ничего личного, как говорится.

Стражники молча сопели, ожидая меня в коридоре. Старейшина обновил заклинание, и призрачные кандалы засверкали четче. Затем он указал посохом на выход.

Я шагнул в темноту коридора, четверо стражников сразу взяли меня в кольцо, а старейшина встал вперед, и наша процессия отправилась на выход.

В голове было пусто – я попрощался с жизнью еще вчера. Холодом отдавал источник, как будто мана оледенела и застыла где-то внутри, доставляя дискомфорт расположившимся рядом внутренним органам.

Мы шагали по тюремному коридору, потом вышли на глухую улочку, и уже та привела нас на площадь. Башенные часы показывали 6.15, на площади собирался народ (и чего не спится?), а в центре красовался эшафот, и даже палач уже был готов к своей работе.

Меня передернуло, настолько живо представил, как голова слетает с плеч. Странно, что в Светлолесье сохранились такие варварские методы казни, ведь можно было обойтись более мягкими заклинаниями. Чтобы отвлечься, я начал глазеть по сторонам и заметил молодого мужчину, шагавшего вровень с нами и поглядывающего на меня с интересом. Нет, я понимал, что как пленный черный маг, которого вот-вот казнят, привлекал внимание зевак, но этот взгляд выражал что-то большее. Тем более человек был мне знаком – белей белого, это же Стив!