Правило первого касания

1.26

Я сидел на палубе под теплым пледом и любовался окружающей меня картиной. Куда ни взгляни – море. Его воды светились в лучах закатного солнца – я щурился, но не желал отворачиваться, настолько велико было мое удивление новым видам.

Корабль бодро раскачивался на небольших волнах, стремительно разрезая их, на полной скорости идя к северу. На небе редкие облака, а холодный ветер не давал согреться, зато именно благодаря ему и полным парусам семипалубная махина двигалась в нужном направлении.

Вокруг меня лениво расхаживали матросы. Скоро будет ужин, большинство дел закончены, палуба помыта. До меня доносились реплики играющих в кости, устроившихся почти на самом носу. Пассажиры сидели по каютам, хотя, как я понял, каюты тут были далеко не у всех – большинство довольствовалось гамаками, расположенными на нижних палубах. У нас с Морсом была каюта на третьей палубе в кормовой части – маленькая комнатушка с двумя постелями и столом между ними, над которым разместился крошечный иллюминатор.

Я наслаждался размеренной качкой и новым для себя пейзажем. Команда поглядывала на меня с недоумением, но я не беспокоился. Эти парни выловили нас с Морсом вчера. Теперь, правда, простывший историк страдал в каюте, бесконечно сморкаясь. Его состояние ухудшала морская болезнь. Он стонал, то и дело просил воды, потом избавлялся от этой самой воды – я только успевал выносить ведро, что стояло у его кровати. Когда он притих в беспокойном сне, я вышел на палубу.

О вчерашнем вспоминал уже с улыбкой и огромным облегчением. Когда я плюхнулся в воду с Морсом на плече, то в первые секунды запаниковал. Вода была ледяной, и миллионы малюсеньких иголочек, казалось, врезались в мое тело. Однако я быстро собрался с духом и вынырнул, работая ногами что есть мочи, стараясь подталкивать к поверхности Морса. Он почти не шевелился, и я на миг испугался, что мой друг распрощался с жизнью – от страха или от шока.

Когда я вынырнул, судно было в нескольких метрах от нас – его громадина закрывала собой весь горизонт. О происходящем на палубе я мог догадываться по доносившимся сверху звукам – отдельным выкрикам и топоту ног, кратким командам капитана – только капитан мог говорить столь уверенным и одновременно спокойным голосом. А вот пристань мне была видна как на ладони, хоть она тоже возвышалась над уровнем воды, но благодаря отдалению от берега я все прекрасно видел. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: там по-прежнему велась борьба, стражникам с Дуком не удавалось совладать. В стороне застыла фигура в белом балахоне.

Держаться на поверхности воды было не сложно, трудности возникли, когда очнулся Морс. Протрезвев в мгновение ока, он стал барахтаться изо всех сил, откашливаясь и отплевываясь. С корабля мне махали матросы, и до меня дошло, что нам помогут забраться на борт. Тут же рядом шлепнулся спасательный круг, привязанный к веревке.

Схватив руку Морса, я подтянул ее к кругу, и мой друг, наконец, изволил успокоиться и надежно зацепиться. Веревку потянули к кораблю, и я помогал, толкая круг с товарищем перед собой. От активного перебирания ногами слетел один сапог. Недолго думая, сбросил второй. Обувь была добротной, но не нырять же за ней. Главное, что моя сума надежно сидела на плечах.

Нам помогли забраться, и какое-то время мы стояли на палубе, спешно сбрасывая с себя мокрые вещи. Кто-то подал одеяла, мы с блаженством в них закутались. В таком виде и встретили капитана, который спустился к нам с капитанского мостика.

– Добро пожаловать на борт, – произнес он без какой-либо яркой интонации.

Это был высокий мужчина сорока с небольшим лет. Одетый в темно-синий камзол и треугольную шляпу с пером, капитан смотрелся щеголем. Держа в руке курительную трубку, он едва заметно тыкал ей то в нашу сторону, то на наши вещи, мокрой кучей лежавшие на палубе, и отдавал распоряжения – унести, постирать, проводить в каюту.

Я только начинал приходить в себя, а Морс отбивал зубами чечетку. Проходя мимо капитана, он едва заметно кивнул ему, а тот проводил его долгим задумчивым взглядом. Желая перехватить этот взгляд, я пялился на капитана, но меня вниманием он удостоил лишь вскользь. Однако краткого зрительного контакта хватило, чтобы я уловил четкую, но странную для себя эмоцию – меня жалели, и вряд ли жалость была связана с нашим текущим положением. Еще мне показалось, что Сандро (так он представился) и Морс знакомы. Что ж, у меня будет возможность спросить об этом.

В каюте нам первым делом дали горячего питья с какими-то травами, и я тут же уснул. А проснулся пару часов назад от стонов соседа, и теперь с удовольствием находился на палубе. Свежий морозный воздух, ласковые, хоть и холодные солнечные лучи и убаюкивающая качка – какое приятное времяпрепровождение! Ничего не хотелось делать, только наслаждаться моментом. Мы на борту «Грехов Темнейшего». Мы смогли улизнуть, и теперь меня ждет новая земля, новые знакомства и новые знания.

Незаметно почти все вокруг разбежались – пришла пора ужина. Я остался практически в одиночестве, не считая пары матросов в разных углах палубы. Солнце клонилось к закату, плеск бьющейся о борт воды успокаивал нервную систему. Я закрыл глаза и чуть было не погрузился в транс от монотонности звуков, но меня отвлек усевшийся рядом черный маг.

Воспринимаемые мной эмоции были неоднозначны – я чувствовал и родной поток, как будто мы старые друзья или даже родня, и в то же время некое преодоление и даже волнение. Этот человек не любит общаться – осенило меня. Возможно, сейчас он вышел из своей каюты только потому, что все почти разошлись. Но моя персона была ему интересна – безусловно, прежде всего схожей силой.