Правило первого касания

1.27

За неделю, проведенную в плаванье, я неплохо освоился. А что еще оставалось делать? Морс действительно сложно переносил качку и целыми днями валялся в постели в полузабытьи. Я потихоньку исследовал судно и заприметил дальние закоулки, где можно было прятаться и заниматься. Черная магия никого из команды и пассажиров бы не смутила, но я желал подтянуть белый источник. Женщина на причале поразила меня своей магической аурой. Возможно, наш Пилон превосходил ее на порядок, но что я мог знать об этом – в те дни почувствовать силу магии я никак не мог.

Одна несчастная книжонка обучила защитным плетениям. Познавать магическую науку было не сложно – я стал неплохо понимать базу и отдавал себе отчет, что пополнение копилки заклинаний – дело наживное. Но надо ли их много? Я начинал склоняться к мнению, что у мага должно быть с пару десятков любимых плетений, которые ему будут нужны постоянно – атакующие заклятия, исцеляющие, бытовые для облегчения повседневной жизни. Они должны быть заучены идеально и воспроизводиться легко и непринужденно.

Честно говоря, я подумывал уже в сторону следующей ступени. Высшим пилотажем магических наук считалось мысленное плетение, когда магу хватало энергии и маны, чтобы создавать картинку в голове достаточной плотности для свершения заклинания. Но была и промежуточная ступень мастерства – импровизаторы. Понимая суть своего магического источника, имея богатую практику и хорошую фантазию, эти виртуозы создавали плетения на ходу!

Я прочитал энциклопедию о таких уникумах. Конечно, все девять упомянутых персон жили давным-давно, когда континенты Гексы дружили между собой. У меня были основания верить этим историям. Просто со своими источниками я уже понимал перспективы, и все эти маги вряд ли имели только один поток. Для того, чтобы стать виртуозным магом, необходимо всестороннее развитие. Как меня смешила теперь распространенная в Светлолесье присказка: «Один человек – одна магия!» Ведь это было абсолютной глупостью, ограничивающей развитие!

Мой источник креп день ото дня, но я чувствовал, что Диего более искусно творит заклинания. Между нами зрела осторожная дружба. Опасаясь разрушить ее, я не задавал прямых вопросов о магии, понимая, что для всех магов это очень личная тема. Однако, черный поток – это максимально общее, что между нами было, и наступил день, когда Диего разоткровенничался.

После моей демонстрации плетения, позволяющего очистить от грязи парусину, Диего не сдержал восторга:

– Как тебе в голову пришло? Это не классическая школа! Твои пальцы быстры, но ты плетешь полными цепочками, зачем? Кто учил тебя?

– Никто, – не стал скрывать я.

– Ладно, не говори, если не желаешь! Но это определенно не классическая школа.

Я не стал убеждать друга в отсутствии учителя, но его реплики насторожили меня. То есть способ сократить цепочки плетений существовал…

– А кто учил тебя? – спросил я.

– Берг из Луксиора, его многие знают. Черный элементалист. Меня учил черной магии, брата – стихийной.

У Диего получалась интересная жизненная история. Мать с ними плыла на корабле, но корабль попал в шторм, и их выбросило на берег Тенимерии. Иностранцев пленили, но затем позволили жить при дворе, ведь мать приглянулась самому Темному Владыке.

– Матушка была красавицей, – вздыхал Диего, – самого Темнейшего не оставила равнодушным. И от этого неравнодушия родилась наша сестренка…

Диего тогда было 10, а Сандро – семнадцать лет. Сама матушка тайно встречалась с другим мужчиной – по сердцу ей пришелся Берг.

– Однажды мы с братом вернулись с рыбалки раньше обычного и увидели в комнате чужие вещи. Не думая ни о чем, полезли проверять карманы – Сандро вытащил перо, а я достал складной нож. Мы оба почувствовали себя странно, – Диего усмехнулся, – а просто это оказались магические вещи. В соседней комнате у Берга с матушкой происходило свидание, а мы с братом открыли в себе потоки: я – черный, Сандро – стихийный. Берг отказался забирать свои предметы назад, успокоил нас и обязался всему выучить. Слово он сдержал, хотя рисковал – в Тенимерии все маги на учете, а мы обучались тайно. Ведь никому из нас не исполнилось восемнадцать… Интересно, жив ли еще Берг…

Было видно, что Диего волнуют прошлые воспоминания. Я бы с удовольствием дослушал историю, но нас прервал матрос, передавший Диего распоряжение явиться к капитану.

Сандро не одобрял наше общение, я это чувствовал, но не понимал причины. Морс был слишком слаб, чтобы мучить его расспросами. Рано или поздно ситуация обязана проясниться, но сколькое еще случилось, пока этот день настал.

Вскоре я перестал ждать, пока Морс придет в себя. В каюту я приходил только ночевать, и мой друг в это время уже спал. Редко мы перебрасывались словечком, мне даже было непонятно, когда он ест – ни разу не видел его за общим обедом. Складывалось ощущение, что мы отдаляемся друг от друга, но что я тогда понимал? Ведь сам не испытывал морской болезни и внутренне был рад этому, пока один из матросов не рассказал мне, что с ним морская болезнь случилась после трех недель в море. «А у этого, – кивнул он в сторону каюты, – всегда так!».

Что? Ладно, Морс был знаком с капитаном, но я не думал, что он частый пассажир. В конце концов, «Грехи Темнейшего» не единственный корабль, совершающий рейсы в Тенимерию. Когда я зацепился за реплику и попытался выяснить хоть что-нибудь из прошлого Морса, мой приятель только зло сплюнул за борт и поспешил удалиться.