Правило первого касания

1.43

Меня как будто обдало свежим ветром. На миг я увидел глаза Леонель – фиалковые, обрамленные длинными ресницами. Они смотрели в самую душу, пытаясь отыскать там хоть искру любви.

Меня будто пронзило молнией, и я услышал тихий стук упавшего на пол предмета. У ног лежал ошейник, едва освещаемый светом факела. За моей спиной стояла Мирена. Слезы текли из ее глаз беззвучно. Она смотрела с теплом, провела рукой по моей щеке.

Внезапно ее предательство нашло оправдание в моих глазах. Цветок клевера. В Светлолесье преподнести цветок – значит, позвать замуж. В Тенимерии ничтожно мало лугов и полян, но Мирена нашла местечко с черным клевером и привела меня туда. Инициированного источника магии разума не хватило, чтобы уловить смысл той прогулки. Я не вручил ей клевер, а выбросил его в досаде на то, что рядом со мной Мирена, а не Леонель, вот в чем правда.

Озадаченный поздней догадкой, я взял ее руку и приложил к губам.

– Прости меня, Грегор, – сказала Мирена. – Спасибо тебе за все.

Она вложила в мою ладонь маленький предмет и тут же упала в руки Дука, сумевшего подхватить ее.

– Мирена, – тяжело выдохнул Берг.

– Девочка моя, – произнес Морс.

На меня вдруг обрушился весь мир.

Мысли потекли свободно, как весенний ручей после таяния льда. Я встрепенулся, огляделся.

Дук и Морс усадили Мирену в угол. На ее лице блуждала улыбка, лицо блестело из-за слез, что не успели высохнуть. Морс суетился, поднося близко к лицу Мирены факел, тряся ее за плечо, что-то бесконечно бубня под нос.

До меня дошло, что Мирена умерла.

– Вот какая цена, – глухо произнес Берг.

Рядом с Миреной уселся на пол Морс, уронив факел, который тут же поджог редкие прутики соломы. Они не полыхнули из-за влажности, а стали тлеть и едко дымить.

– Ну! Приходи в себя, парень! – Дук хлопнул меня по плечу.

Я чувствовал эмоциональное потрясение, но в то же время полностью контролировал его. Мирена погибла, спасая меня. Но меня не пришлось бы спасать, не предай она меня раньше. Получается, своей смертью она исправила собственную ошибку. Мне жаль? Не то слово. Но вспоминать сейчас о проведенных вместе сладких минутах – глупо. Я благодарен, и теперь нужно сделать все, чтобы больше никто не умер.

Морс и Дук нашли меня, значит, Морс все же на моей стороне.

Сухой цветок от Леонель – я выудил его из кармана, присмотрелся и с легкостью ощутил настроение Леонель. Это был тот самый цветок. Она хранила его все это время, вспоминала меня. Она любит и ждет!

Осторожная надежда взволновала меня куда больше, чем потрясение от смерти Мирены. Я только теперь понял, что все это время отчаянно желал вернуться домой.

– Рано отдыхать! – крикнул Берг.

Спрятав поглубже в карман цветок, я разомкнул другую ладонь, куда Мирена что-то вложила. Медальон с изображением ее миленькой мордашки, что я взял с тела ее убитой матери.

Скрипнул цепями Берг, я захлопнул крышку и бросил вещь ему. У Берга на эту память было больше прав, чем у меня.

Дук пытался привести Морса в чувство. Он смотрел в одну точку и время от времени тяжело вздыхал.

Как только я подумал, что мы непростительно долго задержались в темнице, послышался шум и шаги.

Сбросив оцепенение, я окинул внутренним взором источник. Я увидел объемный пятилистный цветок с крупной темной сердцевиной посередине. Все «лепестки» расправлены, отличающиеся друг от друга по размеру, толщине и форме, но все наполнены маной.

Осознание, что обладаю всеми магическими потоками, приободрило. Я могу тягаться с самим Темным Владыкой!

Наконец, Морс позволил Дуку поднять себя. Я устремился к Бергу.

Шаги приближались, и накрыла магическая аура. Волны апатии и давления накатывали одна за другой. Моего поля, построенного только на желании сопротивления, хватало для собственной защиты. Пальцы легко и непринужденно выплетали отражения. Спутники морщились, когда до них долетало эхо магического воздействия, но время не теряли. Неужели достаточно всего лишь осознания силы, чтобы стать сильнее?

Как будто в насмешку моим мыслям мощнейший поток воздуха сбил меня с ног. Я приложился плечом о стену и упал на пол.

В камеру пожаловал сам учитель. Он заявился в компании пахнущих тленом умертвий, на секунду я почувствовал страх и панику и моментально сплел блок.

– Ну, здравствуй, ученичок, – проскрипел учитель.

– Вкусссный, – прошелестело со стороны умертвии.

Учитель определенно чем-то на меня воздействовал, но как будто не догадывался о всей моей «начинке». Я не спешил его огорчать и изображал замешательство.

Наклонив голову, я глядел исподлобья, надеясь, что со стороны моя поза соответствует правильному представлению о борьбе с некоим воздействием.

Одна из умертвий тряхнула длинным рукавом, обнажив на секунду костлявую руку, обтянутую серой сухой кожей, и ошейник с пола прыгнул к ней, как притянутый магнитом и тут же исчез в полах черной многослойной накидки.