Правило трёх

Глава 1. Бездна под ногами.

Алиса.

Говорят, перед смертью человек видит всю свою жизнь. Враньё. Когда земля уходит из-под ног, ты видишь только плотную, удушливую темноту и ворох бумаг, пахнущих дешёвой типографской краской и дорогим коньяком.

Алиса смотрела на разложенные на кухонном столе документы и не могла дышать. Каждая строчка, заверенная нотариальными печатями, казалась издевательством. Её отец, всегда такой правильный, рассудительный и любящий, совершил то, что не поддавалось никакому логическому объяснению. Он заложил всё. Семейную типографию, их просторную квартиру на Петроградской, загородный дом, который строила ещё её покойная бабушка.

Но самое страшное крылось в приложении к договору под кодом Contract-T-09. Там стояла размашистая отцовская подпись под пунктом, который лишал Алису дара речи: «В случае невыплаты основного долга в указанный срок, заёмщик обязуется предоставить беспрекословное право распоряжения личным имуществом и нести личную ответственность всеми имеющимися ресурсами семьи, включая членов семьи первой линии родства, в пользу синдиката "Тринити"».

– Личную ответственность… – прошептала Алиса, и это словосочетание осело на губах горьким пеплом.

Отец исчез три дня назад. Оставил лишь короткую записку: «Лиса, прости меня. Я хотел как лучше. Беги». Но куда бежать, если на счету три тысячи рублей, а в клинике на окраине города лежит тяжелобольная мама, чьё жизнеобеспечение напрямую зависит от регулярных, баснословно дорогих переводов?

Тишину квартиры разорвал резкий, оглушительный скрежет.

Алиса вздрогнула, выронив лист. Сердце заколотилось в горле. Скрежет повторился – грубый, металлический. Кто-то ломал замок входной двери.

Она не успела даже дотянуться до телефона. Раздался оглушительный треск, тяжёлая дубовая дверь распахнулась, ударившись о стену прихожей, и в квартиру бесцеремонно вошли двое. На них не было масок, и это пугало сильнее всего. Если люди не скрывают своих лиц, значит, им плевать, запомнят их или нет. Это были профессиональные коллекторы теневого сектора – крупные, квадратные фигуры в кожаных куртках, от которых веяло сыростью и дешёвым табаком.

– Алиса Игоревна? – спросил тот, что был повыше, с кривым шрамом через всю бровь. Его голос звучал обыденно, будто он пришёл проверять показания счётчиков.

– Кто вы такие? Выйдите отсюда, или я вызову полицию! – Алиса отступила назад, упираясь поясницей в край кухонного гарнитура. Руки за спиной судорожно нащупали рукоять кухонного ножа, оставленного на разделочной доске.

Младший из мужчин, плотно сбитый брюнет с садистской ухмылкой, коротко рассмеялся.

– Полицию? Девочка, твой папаша задолжал таким людям, перед которыми полиция сама двери открывает. Давай без глупостей. Где Игорь?

– Я не знаю! Он пропал три дня назад! – её голос сорвался на крик. – Уходите!

– Не знаешь, значит… – Шрамированный сделал шаг вперед. В его руке откуда-то появился тяжёлый железный ломик. Одним ленивым движением он смахнул со стола фарфоровый чайник. Тот с грохотом разлетелся на мелкие осколки по кафельному полу. – Тогда платить будешь ты. Нам сказали, у старика есть породистая дочка. За такую на закрытых аукционах хорошую цену дадут. Быстро перекроем часть процентов.

– Не подходите! – Алиса выставила перед собой нож. Лезвие дрожало вместе с её пальцами.

Брюнет мгновенно сократил дистанцию. Движение было настолько быстрым, что Алиса не успела среагировать. Мощные пальцы перехватили её запястье, сдавливая его до хруста. Нож со звоном упал на пол. Мужчина рванул её на себя, вжимая спиной в свою грудь и фиксируя её руки замком. От него пахло застарелым потом и опасностью.

– Отпусти! Пусти меня, мразь! – Алиса отчаянно забилась, пытаясь ударить его локтем, но разница в весе и силе была колоссальной.

– Дерзкая. Люблю таких, – прошептал брюнет ей в ухо, сильнее сжимая объятия. – Шеф сказал взять её аккуратно, но, думаю, пара синяков на нежной коже цену не собьют.

Шрамированный подошёл ближе, протягивая руку к лицу Алисы, чтобы схватить её за подбородок. Она зажмурилась, приготовившись к худшему. Бездна, о которой она думала минуту назад, окончательно разверзлась под её ногами.

В этот момент в кармане шрамированного зазвонил телефон. Звук был резким, механическим.

Мужчина на секунду замер, недовольно цыкнул и вытащил трубку. Взглянув на экран, он мгновенно изменился в лице. Самоуверенность сошла с него, уступив место подобострастному страху. Он торопливо нажал на кнопку приёма и прижал аппарат к уху.

– Да. Да, мы на месте. Взяли её. Тёпленькая, – отрапортовал он.

Из динамика послышался голос. Он был негромким, но обладал странным, леденящим эффектом. Даже Алиса сквозь шум собственного пульса в ушах смогла разобрать безупречный, холодный тон собеседника.

– Передай ей трубку, – скомандовал голос.

Шрамированный тут же кивнул брюнету:

– Отпусти её. Живо.

Объятия разомкнулись. Алиса пошатнулась, едва удерживая равновесие, и шумно вдохнула воздух. Мужчина с шрамом протянул ей мобильный телефон так бережно, словно это была хрустальная ваза.

– На. С тобой хотят говорить те, кому твой отец продал твою душу.

Алиса дрожащими пальцами взяла трубку. Экран был чист – номер не определялся. Она поднесла аппарат к уху, не в силах вымолвить ни слова.

– Алиса Игоревна, – произнёс голос на той стороне. В нём не было злости или угрозы, только абсолютная, железобетонная уверенность в своей власти. – Меня зовут Кирилл. Я представляю интересы господ Демидовых. Владельцев синдиката «Тринити».

– Чего вы хотите? – её голос сорвался на шепот. – У меня нет тех денег, которые занял отец. Я… я ничего не знала.

– Мы знаем, что у вас нет денег, Алиса. Но у вас есть долг. А долги в нашей организации всегда закрываются. Ваш отец совершил глупость, попытавшись скрыться. Сейчас его ищут. Но пока его нет, ответственность за договор лежит на вас.

– Моя мама… она в больнице… – из глаз Алисы брызнули слёзы. – Пожалуйста…