Право дракона, или Его тайная невеста (том 2)

Глава 17. Часть 1

Я чувствовала: разговор предстоит тяжёлый.

Это читалось в каждом движении Эдриана — в том, как он держался, как выбирал слова, будто взвешивал каждое на внутренних весах. И если уж ему всё равно придётся сказать то, что с трудом даётся — пусть хотя бы не здесь. Не среди мрачной тени деревьев и стылого воздуха, пропитанного напряжением. Хотелось сдвинуться с места, вдохнуть глубже, дать разговору больше воздуха.

— Давай немного пройдемся? — предложила я, стараясь вложить в голос лёгкость. — Вдоль канала, там красиво.

Красиво — и гораздо холоднее, вспомнилось мне, когда ветер тут же попытался пробраться под ворот пальто. Я плотнее запахнула его, но взгляд скользнул к Эдриану — и я тут же скривилась, словно от зубной боли. Он стоял с расстегнутой курткой, горло нараспашку, будто гулял при осеннем солнышке, а не в самый морозный день зимы.

— На тебя даже смотреть холодно, — проворчала я и подошла ближе. Потянулась к его вороту, который явно не был рассчитан на нормальную зиму — как бы я ни тянула его, горло всё равно оставалось открытым для ветра.

— Предупреждаю: простудишься — лечить не буду. Только читать лекции.

— От целительницы я ожидал куда больше заботы, — лениво протянул Эдриан, наблюдая, как я тщетно пытаясь запахнуть подобие зимней куртки.

— Прежде чем требовать заботы от целителя, — буркнула я, не прекращая возню, — было бы неплохо сначала самому о себе позаботиться.

Харт чуть склонил голову, обдумывая мой выпад. На его лице промелькнула тень усмешки, и он прикрыл глаза — словно решил вздремнуть стоя.

Но я знала этот жест. Это не была усталость. Это был призыв.

Воздух рядом с ним дрогнул. Сгустился. И вдруг из него выросла тень. Она молча протянула мне большой, чёрный шарф — плотный, мягкий, тёплый.

— Вот так-то лучше, — произнесла я довольно.

Я взяла шарф и обмотала его вокруг шеи Эдриана.

— Целительское одобрение получено? — с лёгкой ухмылкой уточнил он, не отводя глаз.

— Условно. Под наблюдением, — парировала я, но, кажется, сама уже улыбалась.

Парень взял у меня пакет, легко закинул его на плечо, и, не говоря ни слова, протянул руку. Наши пальцы переплелись — и в этом простом, почти небрежном жесте было больше тепла, чем в любой одежде.

До самого канала мы не проронили ни слова.

Шли молча, неспешно, почти в такт друг другу. Эдриан, казалось, собирался с мыслями — его взгляд был сосредоточен, чуть отстранен. И я не торопила.

Не то чтобы мне жутко хотелось влезать в его семейные передряги. Своих проблем хватает. Но после встречи с его отцом, холодным, как январский лёд, и братцем, у которого на лице было написано «манипулирую, потому что могу» — я понимала: мне нужно знать, с чем я могу столкнуться, если решу остаться рядом с Эдрианом.

Потому что семья — это не только родственные узы, это ещё и тень, которая неотступно следует за человеком.

В один момент Эдриан чуть сильнее сжал мою руку. Не резко, не тревожно — скорее, как будто нашёл в этом прикосновении последнюю опору перед тем, как шагнуть с утёса.

— Помнишь тот день, когда я пригласил тебя на свидание на первом году обучения и не пришёл?

Конечно, я помнила. Ещё как.

Это был тот самый момент, когда сердце вырывается вперёд, как глупая птица, решившая, что уже умеет летать. Я тогда готовилась, нервничала, выбирала одежду, по десять раз прокручивала в голове, о чём буду с ним говорить. Первая влюбленность — это как падение с высоты: красиво, захватывающе… и очень больно, если никто не ловит.

А он не пришёл.

Просто исчез, ничего не объяснив. А потом, уже через несколько дней, мимоходом — даже не глядя в глаза — бросил что-то вроде: «У меня планы поменялись. Бывает».

Казалось бы, ерунда, всего лишь студенческий эпизод, но эта заноза вошла глубоко и осталась там, где-то под кожей. Может, именно поэтому меня так выбивали из колеи его постоянные подколки, подначки, провокации.

И вот теперь — спустя столько времени — он сам поднял эту старую историю. Как будто пришло время объясниться.

— Именно тогда я окончательно понял, что за связь возникла между нами, — продолжил Эдриан и опустил глаза, словно признаваясь в чём-то слишком личном. — И… испугался.

Он ненадолго замолчал, вздохнул, и в его голосе прозвучала горькая ирония:

— Обычно для дракона появление истинной — это счастье. Подарок судьбы. То, чего ждут всю жизнь. А если повезёт найти её в молодом возрасте — это почти чудо. Вторая половинка, что раскрывает твою магию, придает мощь и завершенность. Делает тебя цельным.

Я повернулась к нему, но он смотрел вперёд. На линию канала, на мерцающие огни в витринах, на чей-то смех, уносящийся в морозный воздух.

— Но не для меня. Для меня это оказалось испытанием. Потому что ты пришла в мою жизнь тогда, когда я был к этому не готов. Это был худший момент для встречи, который только можно было выбрать. Судьба оказалась чересчур… ироничной.

Он сжал мою кисть, и в этом простом жесте чувствовалась напряжённость.