Право Кукловода

Глава 4. Ночь огней

Надежда — это огонь: как огонь может перерасти в пожар, так надежда может разгореться в надежду безумную. 
Из наставлений гераниса Сотейлеру.

Приспринг, Олдленс. 13-е Власти Аилэ, второго месяца лета.

Перед маленьким окошком то и дело пролетали ветки с гладкими зелёными листьями и было это весьма странно. В столице с её постыдно узкими улицами неоткуда взяться большому количеству деревьев. Не помещались они здесь нигде. Не приживались среди столичной грязи, между холодных каменных домишек. Роака неуместные листочки угнетали необычайно. Быть может, те из густых восточных лесов у Фраундтауна, а быть может — из его родного Гридена. Роак понятия не имел, откуда дул теперь ветер.

Ставни захлопнулись и бывший лорд обречённо вздохнул.

— Думаю, вас расстраивает это, — мягко попытался оправдаться, подойдя, человек со шрамом.

Том. Том его звали. Пора уже, в самом-то деле, научиться запоминать имена. Тем более, что Том этот, высокий, жилистый, со спутанными каштановыми волосами и неровно растущей щетиной, с невыносимо светлыми глазами и совсем непримечательными чертами, был однако весьма приметен своим шрамом… Но нет. Нет-нет, на самом деле это не шрам. Это Роаку тогда, при первой встрече показалось. Не разглядел, не стал присматриваться к отвратительному изъяну, не захотел различать на лбу криво начертанное «вор». Не захотел признавать в худом хмуром человеке одного из подмастерьев лучшего на юге города кузнеца… Одного из?.. Нет, кажется, давно уж как единственного. Вторым был тот мальчишка, за которого хотела пойти Эми… Владек? Вадек? Или тот был каменщиком и просто жил по соседству от того кузнеца?.. Но Том и Эми точно были знакомы, Роак помнил. Том пришёл в дом Роака проведать её, проведать Эми — они дружили. Кажется…

Без скорбно воющего на улице ветра в доме было слишком громко. В его доме расположились чужаки. Эти громкие, суетливые люди, сидящие на новых стульях, всё время спорили. Блондина с резкими чертами звали Яном. Это не редкое имя, такое же, как Том — Роаку его запомнить оказалось отнюдь не сложно. А другого, светло-рыжего, звали… Как-то на «ка». Король. Но это, конечно, было не столь важно. Когда не выл ветер, Роака гораздо больше интересовал оставленный на столе фарфоровый чайничек. Хрупкий, не раз склеенный. Как бы его не задели очередные гости со своими размашистыми жестами. Как бы не задели…

— Прошу прощения… Я, кажется, снова позабыл, что вы здесь?.. — со вздохом выдал Роак, без интереса наблюдая, как светловолосый Ян что-то объясняет на пальцах самозваному королю. Тот на объяснения только хмурился и выпячивал губы. Будто и не слушал, просто на своём стоял.

Том улыбнулся бледной, чуть усталой уже улыбкой:

— Мы тут уже давно, господин Тадор, а вы всё спрашивайте… Думаем. Вроде как, представители. Я, вот, от центральных районов. Прат, Шор и Рей — они внизу сидят — от бедных и округи, что за рекой. Ну и Их Величество Клейн, само собой. К вам вариры уже вряд ли сунутся, сами сказали…

Вот как, на «ка» — это «Клейн». Надо бы тоже запомнить… Его Величество Клейн утверждал, кажется, будто он второй бастард почившего Файсула. Может и правда так. Но Роак Файсула помнил ещё по давним приёмам, что когда-то устраивал в Гридене. Высокий и плечистый, с морковно-рыжими волосами, волевым подбородком и добрыми светлыми глазами, красивый. И Клейн его напоминал только лишь подбородком да немного цветом волос… Хотя и Меринас, говорят, на отца похож не сильно.

— Надо начинать уже! Сейчас, пока их мало! — Клейн ударил по столу. Крышка на чайничке подскочила и Роак охнул, обратив на себя взор Его Величества. Уставший и воспалённый взор, подведённый снизу пятнами бессонницы. — Ну-ка, повтори для него, винодел. Что сказали вариры, которые купили три бочки?

Роак несколько раз моргнул:

— Я… Я не думал, что они купили. Думал, забрали… Я очень рассеян, прошу прощения…

Купили! Просто взяли, не спросив разрешения и оставили деньги с запиской, которые потом даже не Роак нашёл, а эти… бунтовщики. Он и сейчас держал несчастный клочок в руках, не мог не держать. «yi arves fe Glammel» там значилось коротко. Ян сказал, Гламмел — какой-то их большой праздник, а «yi arves» — это по-равентенски «за вино». За вино… Это просто замечательно, что за него заплатили, просто замечательно… А кто заплатит за Эми? За милую легкомысленную Эми, ушедшую прочь в неблагодарную толпу?..

— Э, — Ян махнул рукой. — От старика толку мало. Не слушайте его, помешался совсем… А подождать всё-таки надо, чтоб потом без сюрпризов. Хотя с чего кому-то из Равентена вообще сюда переться?

— Геранис… — предположил Клейн.

— А. Ну, если только сам геранис вдруг впервые за триста с лишком лет решил повоевать…

— Смеёшься?

— Как можно?

Они уставились друг на друга. Потом расхохотались и с громким хлопком пожали руки. Чайник опять зазвенел, а Роак — вздохнул. Очень странно, когда люди, готовясь умирать и убивать других, веселятся и шутят. Очень странно. Странно смотреть, как расправляются морщины на лицах, тёмных от загара, как разбегаются от света глаз тени… Но так бастард и вправду походил на отца немного больше.

— В общем, ваше дело. Я предложил… Вы будете виноваты в их смерти, — сказал Ян, всё с той же улыбкой. Зато улыбка тотчас покинула грубоватое лицо человека на «ка». Глаза потемнели и будто бы ещё глубже запали в глазницы. Сухие губы, треснув, кровоточили.