Право Кукловода

Глава 10. О чём говорят чудовища?

Эми, милая, светлая моя лебедь. Я знаю — о, как мне не знать! — о твоём чутком сердце. Это огромный, огромный дар, но с ним нужно… нужно поступать разумно. Наш чудеснейший мир на чёрное и белое не делится, всё в нём имеет причину… разумную причину. Люди… Они всегда поступают именно так и не иначе не оттого, что они добрые или злые, а оттого, что именно они надеются получить.

Из разговоров с отцом.

Приспринг. 30-е Прощания Аилэ, третьего месяца лета.       

День присяги настал.       

Эминоре бастард поручил распределять слуг для лейкхольцев и гриденцев. Лорды Лейкхола прибыли ещё вчера: печальный и длиннобородый пожилой лорд Энер Стотед, приземистый и полный лорд Торан Плейт, странный льдистоглазый и вечно погружённый в свои мысли Ларнаон Дрирт и целая орава рыжих Фейнов. Лорды Гридена должны были прибыть лишь сейчас.              

Да вот всё не прибывали.              

Прошло уже с час, как гонец сообщил о том, что лорды в городе, а Эминора со служанками, носильщиками и, что самое ужасное, со сморщенным главным советником Кинном, всё стояли и ждали в зале с главной лестницей. Находиться рядом с лордом Кинном было невыносимо. От него несло ничем не перебиваемым духом старости, рот беспрестанно кривился, глаза без ресниц подслеповато щурились, зоб мелко дрожал, пальцы-ветки попеременно соприкасались друг с другом, раздражая. До подготовки к пиру Эми встречала мерзкого старикашку всего два раза: на казни жениха в качестве обвинителя и рядом с Меринасом на коронации — не мудрено, что приятных чувств он не вызывал. Так Кинн ещё и беспрестанно гнусавил о распущенности нынешней прислуги, о том, что заниматься ими должна королева, о своей нелёгкой жизни, всеобщей глупости и неуважении к старшим и обращался к Эминоре при этом с пренебрежительным «служанка» и никак иначе.              

— Я не вижу здесь королевской служанки. Никакого почтения во взгляде! Осанка… тон… выражение лица! Ты будто не рада служить столь почтенным господам!              

Эминора в который уж раз кивнула и промолчала, чтобы не показать обиды. А обида была. Обида всегда появляется в отсутствие справедливости.              

Гостей было меньше, чем рассчитывал Меринас, чопорные Фейны и вовсе привезли свою прислугу. Большинство девушек, данных Эминоре для распределения, скучали без дела, но проклятый бастард настоял, чтобы именно она прислуживала лорду Эстаду или же его жене леди Нарне, если та будет его сопровождать. Что лучше: стать прислугой дяде, что лишил всего её отца и мать, или же воспитаннице гераниса, блуднице и ведьме, догадавшейся вручить оружие осуждённым на смерть преступникам*? Почему она должна это делать в то время, как Меваллу с Бриной вовсе освободили от обязанностей при знатных особах?              

Лорд Кинн вдруг встрепенулся как-то совсем по-птичьи и приблизился ко входу. Поскользнулся. Хрустнуло что-то под дорогими и бесформенными блёкло-лиловыми одеждами. Один из стоящих у проёма гвардейцев помог ему подняться.              

— Хм. Благодарю, благодарю… — Кинн, одной рукой вцепившись в локоть своего помощника, второй достал из потайного кармашка вышитый платок со зрительным стёклышком. Поднёс то к дряблому лицу. — Служанка! Подойди. Кажется мне, они подъезжают ко рву. Они ли? Сосчитать сумеешь? Кто же? Сколько же? Не вижу…              

Эминора подавила вздох. Спрятала дрожащие пальцы в широких рукавах серого платья.              

— Кисть винограда на золотом поле — Даллары. У них двое всадников и карета. Белый бык на небесно-голубом — Прайты. Только карета. Черное на зелёном древо — Элины, двое всадников. Ещё трое… — Эминора замолкла. Алый с белым, семья отца. — Тадоры.              

— Прекрасно! Прекрасно… Гриденцев так же мало. Пойдёмте, пора. Нужно встретить… — Гвардеец с готовностью поволок старикашку в указанном направлении. Тот всё нудил, пусть и переводил дух почти после каждого слова. Ах, Праматери. — Ты… не знаешь… но Даллары… самая уважаемая семья королевства… после Киннов… и…              

«Я очень хорошо знаю. Моя мать — Дакария Даллар, ваше дуралейшество», — хотелось сказать. Удивительно, что он этого не помнил, учитывая ту историю с ожерельем и несправедливой казнью Вадека.              

Десять минут — и знатные особы, наконец, вошли в зал кто с перепуганным, а кто с немного злорадным выражением на лице. По обычаю, прежде мелких лордов входить следовало лорду Гриденскому, но сейчас все они между собой перемешались: первым вошёл то ли кто-то из Прайтов, то ли Элин, но уж точно не Эстад Даллар, согнувшийся под тяжестью насквозь мокрых меха и бархата. В центре процессии, поддерживаемая под обе руки варирами, схватившись за живот и хохоча, шествовала леди Нарна. С её тёмных с рыжиной волос на гранитные полы ручейками стекала вода.    

Это была именно Нарна, хотя, исходя из слухов, ей следовало быть неописуемой красавицей. Эми же ни за что не назвала бы Нарну красивой: полную, с выступающими бровями, круглым лицом, массивным подбородком и длинным носом. Лишь тёплые глаза цвета тёмного янтаря и правильной формы губы делали её наружность хоть сколько-нибудь приятной.              

— Кажется… Миледи… Милорды… Что-то случилось? — вытаращил свои отвратительные глаза без ресниц старикашка Кинн.       — Нет, что вы, почтенный лорд, — с улыбкой ответила Нарна, — лишь неловкое недоразумение. Оно не заслуживает внимания.