Право на бессмертие

19.08

***
        Загородный дом Зотова  был основательно укомплектован  всевозможной  техникой, что облегчало жизнь на бытовом уровне и позволяло, находясь в вынужденном  уединении, поддерживать связь с миром.   Каждый день Зотов проверял свой почтовый ящик, но посланий на его электронный адрес не поступало.
- Разве кому-то известно, что вы  не оставили этот бренный мир?- поинтересовался Егор.- От кого вы ждёте весточки?
- Не жду. Но…  У меня, представьте, был друг, очень даже не глупый человек. Он вполне способен  смоделировать ситуацию, принимая во внимание, что доступ к информации у него имеется  на достаточно высоком уровне. Так вот, если в моей смерти сильно усомнятся  и пойдут по следу, думаю, он сбросит сообщение, так, на всякий случай.
- Вас можно выследить?
- Можно. След  ведь всегда остаётся, как ни старайся. Мои плацдармы к отступлению готовили люди. Связать имя Зотова с Золотовым и прочими, конечно сложно. Но я не настолько самоуверен, что бы считать подобное невозможным.    
- Я бы хотел воспользоваться  компьютером.
- Да, ради Бога, пообщайтесь с Вероникой  Андреевной. Успокойте её. Но без конкретики, конечно.
- Конечно.
   Стоев  занял освобождённое для него место перед  монитором.  Зотов не спешил покидать кабинет, и Егор Дмитриевич   прошёлся по сайтам, читая заинтересовавшие его новости. Дело было не в том, что Егор опасался  своего временного союзника, он просто  хотел остаться один. Хотя осторожность, она тоже не  помешает.
   Иван Валентинович  мельком  взглянул на экран  монитора, чуть заметно улыбнулся и вышел, наконец, из комнаты.
- Кто бы мог предположить, что именно с этим человеком так тесно свяжет меня жизнь?!- подумал Егор, проводив Зотова взглядом.- Насколько  я могу ему доверять? Выбирать, впрочем, не приходится. Но всё, что касается Ники, - это только моё. О ней  Зотов ничего знать не должен. Так мне за жену будет  спокойней.   
      Письма для него, конечно же, были. И много. Очень осторожно, допуская возможность чужого прочтения, Вероника писала скупыми фразами, лишёнными  конкретной информации, способной  выдать её место пребывания. 
« Уезжаю от нашей общей знакомой. Поищу для себя  в окрестностях более подходящее место».
« У меня нет никаких проблем. Всё вышло, как ты и предполагал. Я теперь домовладелица. Должна тебе сказать, что в некоторых местах бег времени замедляется».
« На новом месте устроилась основательно. Не работаю. Очень скучаю. Так сильно, что немного даже приболела ».
« Пойду  сдавать анализы. Надоело постоянное недомогание. Может я заболела от одиночества? Мне тебя  так не хватает! ».
 « С одиночеством  покончено! Думаю купить щенка. Ты кого предпочитаешь мальчика или девочку?»
              Стоп! Какого щенка? Да у неё же на шерсть аллергия? Очень опасное придумала себе Ника лекарство от одиночества.
Ну вот, этого и следовало ожидать:
« Чувствую себя постоянно скверно. Тошнота. Рвота. Головокружения. А ведь я очень здоровая и никогда не болею.  Но всё когда-то случается впервые. И в самый не подходящий момент» .
       Зачем ей этот щенок понадобился?!
« Скучаю очень! Собираюсь написать детскую сказку. Как думаешь, у меня получится?»
       Детскую сказку? Для кого? Для щенка? Стоп! « Чувствую себя скверно. Тошнота. Рвота. Головокружения. А ведь я очень здоровая и никогда не болею.  Но всё когда-то случается впервые. И в самый не подходящий момент».  Впервые и в самый не подходящий момент! Господи, неужели?! Не может этого быть! Или может? «Ты кого предпочитаешь мальчика или девочку?»
     У Егора дрожали руки, он  никак не мог подобрать слова. Ему было  страшно. Но и рад он был очень. Стоев  всегда хотел иметь сына, но как-то не сложилось. И вот теперь?!  Или он  неправильно понял? Но спросить прямо нельзя. Если Ника ждёт ребёнка, то они  теперь станут особенно уязвимыми. На эту мысль нельзя никого навести.
« Привет. Наконец-то читаю твои письма. Обилие новостей и пугает и радует. Как бы я хотел быть сейчас рядом с вами. Позаботься о своём здоровье. А сказка у тебя непременно получится. Очень хочу и постараюсь стать первым слушателем и ценителем. Скучаю ужасно, ещё больше тревожусь, особенно теперь. Будь осторожна. Я очень вас люблю».
      Егор позволил себе написать «вас». Он хотел, что бы Ника знала, что он её понял.   
 
                                                        ***
      Когда практически одновременно исчезают с поля игры  ключевые фигуры, даже профан  заподозрит между ними сговор.
     Шматов поверил, что Стоевы отправились в Москву. Тем более они там засветились в гостинице. Но как им удалось сойти незамеченными с поезда? Ведь на вокзале Егора Дмитриевича с супругой встречали люди очень внимательные, которые  упустить их никак не могли. И между  поселением в гостинице и временем их предполагаемого  прибытия в Москву имеется многозначительная нестыковка. Где они были, мать твою!
  В гостиницу Шматов приехал лично. Администратор сразу опознал Стоева по фотографии. А насчёт жены постояльца  ничего определённого сказать в гостинице не смогли. Была с ним женщина. Похожа, вроде, но к стойке регистрации она не подходила.
В номере  были не долго. Ушли вдвоём. Пока не возвращались. Номер снят на двое суток.
   Шматов ничего не мог понять. В Москве Стоевы  должны были оказаться на неделю раньше. Где они были до этого? Куда подевались снова? Нет, без посторонней помощи  столь удачно всех одурачить у профессора  не вышло бы. А это значит - зря поверили в столь своевременную  гибель Зотова! Зря!
    В очередной раз проверяя электронную почту Иван Валентинович увидел ожидаемое  им письмо. Когда-то Зотов спас жизнь человеку, рискнувшему сейчас предупредить его. Вот так. Долг платежом  всё же красен. Ну и что же дальше?
   Иван Валентинович задумался. Варианты были. Разные. И самый простой из  них ответить на письмо и сдать Стоева. Не факт, конечно, что от него  не попытаются избавиться, но шанс  выжить есть. И  он гораздо выше, чем  возможность успешно скрываться вдвоём. Вот только… Иван Валентинович Зотов  не мог так поступить. Почему? Чёрт его знает, почему?!
       Ни мягкотелым до сентиментальности, ни благородным Зотов себя не считал. А вот предательство  ему претило всегда! Сделки с совестью совершает каждый. Но попрать её напрочь - совсем другое дело!
          Да и есть у него перед профессором обязательства, есть. В  роду у Зотова мужчины умирали рано и мучительно. Наследственность, карма? Кто знает?! Но и он оказался не исключением. Когда  врачи озвучили диагноз,  Иван Валентинович  панически испугался. Он знал, что его ждёт. Отец умирал на его руках. И воспоминания об этом стали для сына тягостным  кошмаром. Спасло Зотова изобретение профессора Стоева. И об этом Иван Валентинович  не забывал никогда. 
-Егор Дмитриевич, нас ищут.
- Письмо? Вы не напрасно его ожидали?
- Увы.
- И что же вы решили?
- А что я мог решить?
- Вас разыскивают по моей вине. Это же я им нужен.
- Ну и что?
- У вас есть только один разумный выход.
- Нет!
- Но ведь вы это понимаете. Скажите - не думали об этом?
- Думал.
- Иван Валентинович, спасибо.
- За что?
- Вы не стали лукавить. Рискну вам довериться. Я искал вас, что бы понять есть ли у меня возможность затаиться и выжить. Теперь вижу - нет. Меня будут искать тем упорней, чем старательней я буду уходить от преследования. Я сегодня же возвращаюсь в Киев. Из Москвы я отправил в редакцию, где работала моя жена, её  письмо с заявлением об увольнении.  Возьмите Вероникин паспорт. Через время   инсценируйте её гибель. Не хочу, что бы Нику искали. Сможете или вы совсем уж не у дел?
- Смогу. А мне вы  скажите, где её найти?
-Нет.
-Я мог бы  быть ей полезен.
-Вероника способна о себе позаботиться. Но я буду помнить о вашем предложении.
- Через час я  буду готов отвезти вас в город.
                                                        ***
      До Киева  Стоев  добрался без приключений. Он вернулся на работу, сообщив   знакомым, что его жена осталась в  российской глубинке собирать материал  для  книги, которую собирается написать.
  Рядом со Стоевым  снова возник Шматов. Егор встретил его радушно, пригласил домой, где за рюмкой водки  пожаловался «другу» на вынужденную разлуку с женой, которую неизвестно кто и зачем пытался выкрасть. Кроме того Стоев  так проникся сочувствием к больной жене Шматова, что  «проговорился» о своем старом открытии и его неудачном финале и предложил Шматову  стать его помощником  в проведении новых экспериментов в этом направлении.
- У меня прекрасная лаборатория, - говорил Егор.- Но тема уж больно деликатная. Нужно соблюдать известную осторожность. Да и деньги нужны не малые. Был  один человек, обещал  помощь, поддержку. Но так некстати погиб, упал вместе с машиной в реку. А сам я  не потяну. Хотите принять участие в моих опытах? Шматов хотел!
    Семь месяцев Егор успешно водил «коллегу» за нос. За это время пришло известие о трагической гибели  жены профессора. Шматов  вызвался  помочь  Стоеву доставить тело погибшей в Киев. Убитый горем учёный не возражал. Опознать смогли  только паспорт.      
     Это событие ещё больше погрузило  профессора в его научные изыскания. Он даже ночевал теперь большей частью в своем кабинете при лаборатории. Верный  Шматов всегда находился  рядом.
    Весной  Егор Дмитриевич почувствовал себя скверно. Шматов, заботясь о здоровье учёного, сам предложил ему съездить в Крым.
- Только если вы продолжите без меня эксперименты,- поставил Егор  условие Шматову,- Процесс нельзя останавливать!
  Шматов согласился. Ведь присматривать за профессором он мог и  чужими глазами.
   Егор чувствовал, что почти  исчерпал отпущенное ему время. Скоро доверие к нему его «партнёра» пошатнётся, поскольку год работы не дал практически никаких результатов. Пришло время осуществить то, что он задумал, когда, расставшись с Зотовым, возвращался в Киев.
     Егор Дмитриевич  симулировал  крайнюю усталость, понимая, что за границу его не отпустят, а вот поездка в Крым вполне возможна. Он хорошо знал побережье, и выбор им места отдыха был совсем не случаен. Неподалёку от санатория  над морем нависала высокая скала. С этой самой  скалы в глупой своей молодости Егор сиганул  однажды  в  воду. Только потом понял, как рисковал. Но ведь выжил же! Так что шанс у него был. А там, на всё воля Божья. Если судьба ему жить, то он  выплывет  и будет свободен. Если же нет, пусть море навсегда сомкнёт над ним свои солёные  беспокойные  воды.
                                                               ***
           Далеко внизу синело море. Слишком уж далеко. Это дерзкая юность ничего не боится. А человек зрелый способен трезво оценить опасность. Егору стало страшно. А есть ли у него хоть ничтожный шанс? Чем дольше он стоял на самом краю утёса, тем  всё меньше становилась его решимость. Ещё немного и он  станет просто  не способен совершить этот прыжок.
        И тогда, усилием воли отбросив прочь все сомнения и колебания, Егор Стоев  сделал свой последний решительный шаг  навстречу морю и судьбе.               
    Море стремительно приближалось. Егор  набрал в легкие побольше воздуха  и закрыл глаза перед тем, как его тело почти вертикально вошло  в воду. Только бы удача не оставила его!
     Это тяжесть воды или  бремя совершённых ошибок  тянут его  ко дну, не позволяя вырваться  из  цепких  морских объятий?
   Но Егор Стоев так любил жизнь! И оставался неразрешённым вопрос: мальчик или девочка, сына или дочь родила ему Вероника? Нет, он не мог уйти,  не удовлетворив своего любопытства. Ему есть ради чего жить! Он  найдёт жену и скажет: «Здравствуй, родная. Я вернулся, что бы остаться с вами навсегда. Вместе мы сочиним самую замечательную  в мире сказку!». 
   Дышать! Его лёгким необходим воздух, к которому невозможно пробиться через неподъёмную тяжесть холодной  солёной  воды. Дышать!   
  Превозмогая панику, Егор отчаянно боролся за свою жизнь,  вот только у обезумевшего тела  совсем не осталось сил, море не отпускало Стоева.