Право на Давида

Пролог

Диана

Вот как это было — моими глазами.

Подарков много. Очень много. Куклы, конструкторы, книги, платьица, шуршащие коробки, и ленты, которые так приятно тянуть, пока бантик не сдаётся. Я стараюсь всем говорить «спасибо», улыбаюсь, но к концу уже путаюсь, смеюсь и шепчу маме в плечо:
— Мам, а можно просто обнять?
Мама кивает и целует меня в макушку. Обнимать — легче, чем тысячу раз говорить «спасибо».

И тут встаёт он. Давид. У него пиджак — серьёзный-серьёзный. Я слышала, как тётя Инна шептала, что это «потому что праздник у Софьи», но мне кажется, что пиджак на нём как на большом. Он достаёт из кармана маленькую коробочку. На секунду смотрит прямо на меня. Где-то сбоку дядя Артём кивает ему, как взрослому: мол, вперёд.

Давид подходит и говорит спокойно, по-взрослому:
— Это тебе. Чтобы… если страшно — помнила. Я рядом.
Голос у него ровный, тёплый. Я даже не дышу.

Я аккуратно развязываю ленту (не рвать! вдруг там что-то нежное), открываю — и замираю. На моей ладони лежит крыло. Тонкое, светящееся, будто настоящее, только маленькое. В комнате становится теплее — это мама улыбается так, что прямо светится. Папа морщит переносицу — я знаю: это у него вместо слёз.

— Тут написано… — шепчу я, ведя пальчиком по буквам. Они гладкие-гладкие. — «Всегда рядом».
Поднимаю глаза на Давида:
— А ты правда всегда будешь рядом?

— Да, — отвечает он просто. — Постараюсь.

Я смотрю на него ещё мгновеньку и чувствую, как у меня внутри встаёт плечи что-то важное и упрямое. Всё понятно. Я разворачиваюсь к гостям, поднимаю крыло над головой и громко, чтобы все слышали, объявляю:
— Когда я вырасту, он будет моим мужем!

Тишина падает сразу. Где-то бабушка вздыхает: «ой-ой-ой». Один из пап где-то в конце стола хмыкает: «Началось». Тётя Инна прикрывает рот ладонью, а у неё глаза смешные — мокрые и смеющиеся сразу. Мама на секунду теряет свою врачебную спокойность и смотрит на папу: «Ну?» Папа переводит взгляд на дядю Артёма. Оба делают вид, что очень серьёзные. Выходит плохо — я вижу, как у них в уголках губ прячется смех.

— Диана, — мягко говорит мама, — давай сначала торт.
— Сначала муж, потом торт, — уверяю я. — Так в сказках.
— В наших сказках — наоборот, — отвечает папа. — Сначала торт — и всем весело, потом большие разговоры — и папе валерьянка.

Все смеются, и воздух снова становится лёгкий. Дети уже носятся по саду, музыка, шарики — всё опять как раньше. А Давид стоит, красный до ушей, но смотрит на меня и не отводит взгляд. Я прячу кулон под платье, прижимаю его ладонью — крепко-крепко, как будто это не просто украшение, а обещание.

Моё. И я вырасту. И всё будет, как я сказала.