Право на дом Вальд 2

Арка Хомута. Глава 1. Последствия от которых не уйти

Хомута нашли ближе к ночи. Огарок к тому времени уже сбился с ног, передал новости Рукаву, снял двоих грузчиков из их артели с лежки у старых кожевенных складов, одного выдернул прямо из-под навеса, где тот спорил с возчиком за место у жаровни, и успел трижды пожалеть, что не успел вытрясти из Сухаря хоть одно нормальное объяснение.

Нашёл Щепа, за соляным складом, где тот стоял с двумя грузчиками и слушал, как по улице проходят стражники.

Щепа сказал только:

— Плохо дело. Надо собраться, срочно.

Хомут сразу повернул голову.

— Где?

— У Трости.

Хомут кивнул и пошёл.

Грузчики их артели давно избавились от излишнего любопытства, и сейчас оставили свои вопросы при себе. Один только решился узнать:

— Старший, нам-то что?

Хомут не обернулся.

— С мест снимайтесь. Ночевать где попало. В одну нору не лезть. Кто спросит — работы ищете.

— Какую?

— Хреновую, — сказал Хомут. — Другой теперь не будет.

К Трости они пришли порознь. Щепа первым, Хомут через несколько улиц. Рукав пришел позже, устало шагая после рабочего дня на складе. Огарок появился последним, злой, красный от бега и с таким лицом, что ему хотелось либо драться, либо орать.

Трость выбрал отдельное место для таких встреч. Он в основном крутился по харчевням, ночуя в ночлежках и постоялых дворах, нигде не останавливаясь по долгу.

Но места где он обычно собирал слухи для таких собраний не годились, слишком людно, и слишком много мутного народу крутилось, надеясь услышать что-то полезное. Для разговора такие места подходили хуже, чем открытая площадь.

Они собрались в пустой пристройке за старой сеточной мастерской. Это было ближе к верфям и ремесленному кварталу, далеко от ночлежек где начинала шерстить стражники, и была надежда что они успеют договорить до того, как обыски и облавы дойдут до сюда. Пахло мокрой верёвкой, рыбой, гнилыми поплавками и холодным дымом. Под ногами скрипел мусор. В углу кто-то когда-то оставил сломанную корзину, и теперь она лежала, как дохлая зверюга с вывернутыми рёбрами.

Трость сел на перевёрнутый ящик.

Хомут остался стоять.

Щепа прислонился к стене у входа. Рукав сел в тени, откуда хорошо было видно всех. Огарок не сел совсем, ходил из угла в угол, пока Хомут не сказал:

— Ну рассказывай, — сказал Хомут.

— Я уже…

— Мне. С начала.

Огарок сжал зубы и повторил.

Про Харста. Про тачку. Про “вопросов нет”. Про Хомута, Трость, кто ближе. Про обычные места. Про ворота. Про Чёрный Лог, уголь, Сосновый затон, Клина.

Когда он закончил, в пристройке стало тихо.

С улицы донёсся чей-то крик. Потом короткий стук в ставню где-то рядом. Потом опять шаги.

Хомут медленно провёл ладонью по лицу.

— Сухарь зря так не говорит.

— Что случилось? — спросил Рукав.

Трость ответил не сразу.

— В городе говорят, Кельм убил Коррида.

Огарок замер.

Щепа тихо выругался.

Рукав поднял глаза.

— Коррида?

— Да.

— Того самого?

— Двух Корридов быть не может. — сказал Хомут.

Огарок смотрел на них по очереди.

— Кельм? Тот Кельм? Который сосед Сухаря?

— Тот, — сказал Трость.

— Да он же и против портового босяка не выстоит, куда ему аристократа порешить? Д и как он бы сумел…

— Вот именно, — оборвал Хомут. — Но как и зачем думать будем потом. Сейчас — как выйти.

Огарок открыл рот, и закрыл снов. Трость продолжил.

— Хомут верно говорит, сейчас главное решать как нам выйти, — повторил он. — Что случилось у аристократов, мы тут не разгадаем. А если начнём гадать, утром будут гадать на наших кишках.

Рукав тихо сказал:

— Джерина взяли.

Все повернулись к нему.

— Откуда?

— У артефактных мастерских слышал. Мастер Джерин. Тот, кто над Кельмом стоял. Люди Корривов пришли ещё до темноты, с городскими. Его увели первым. Потом начали брать весь цех. Говорят, Джерин уже во всём сознался.

Хомут коротко хмыкнул.

— Быстро.

— Потому что им не правда нужна была, — сказал Трость. — Им нужна верёвка, на которой можно тащить дальше.

— Нам главное, чтобы до порта не дотащили. — сказал Хомут.

— Дотащат, — согласился Трость. — Только сперва уже до артефакторов дотащили.

Огарок нахмурился.

— Почему до артефакторов?

— Потому что они начальство Кельма, — сказал Трость. — Вот и вся хитрость. Кельм работал под ним. Значит, Джерин должен был видеть, знать, понимать, не допустить. Не видел? Плохо. Видел и молчал? Ещё хуже. Что ни ответь — виноват.

— Но если он правда не знал? — спросил Огарок.

Хомут посмотрел на него так, будто Огарок спросил, бывает ли зимой тепло.

— Значит виноват тем, что не знал.

Трость кивнул.

— Им нужен не Джерин. Им нужна гильдия артефакторов. Кельм был артефактором. А раз так — гильдия недоглядела. Или покрывала.

Щепа тихо присвистнул.

— И с гильдии можно поиметь.

— Конечно, можно, — сказал Хомут. — За соучастие, за оскорбление крови, за допуск убийцы к ремеслу, за то, что их человек пролез к аристократам. Деньги, права, проверки, уступки. Кого-то снимут, кого-то разорят, кого-то заставят подписать бумагу, по которой он потом сам себя проклянёт.

— А Джерин?

— Джерин удобен, — сказал Трость. — Начальник. Должностное лицо. Его можно поставить первым звеном. Не потому, что он главный виновный. А потому, что за него удобно тянуть.

Огарок молчал.

Трость постучал пальцем по трости.

— Портовая байка ходит по тавернам, как раз про то как аристократы вопросы решают. У Озёрного укрепления, на Вельмовом озере, капитан одного судна хотел провести товар мимо пошлины, что он там себе придумал уже не помню. Судно было купеческое. Владелец был не последний человек, из первой гильдии, вроде сам не при делах, и приказов таких не отдавал. Капитан самостоятельно придумал. Капитана и сломали первым. А потом пришли к купцу: судно твоё, флаг твой, поручительство твоё. Потом — к первой гильдии: “право ходить к родовым пристаням вы ему дали?”. И всё. Купца разорили, гильдия платила, а у Озёрного укрепления головы всей команды, на колья насаженные стоят, чтобы матросам впредь наука была.